Я прикусила щеку изнутри. Я знала, что он спрашивал из любви. Но за эти годы обо мне беспокоились столько, что за осторожно подобранными вопросами было трудно услышать заботу.

— Я в порядке. Мне жаль Эв, но я чувствую облегчение.

— Она тоже в какой-то мере чувствует облегчение. Так что не вини себя.

От этого стало легче.

— Я могу чем-нибудь помочь?

— Пока нет. Завтра напишу и сообщу.

— Хорошо.

Пальцы выбивали ритм по бедру.

— И ты ничего не сказал маме или папе?

— Пока никто не знает. Но долго так не продлится, Шай. Завтра мне придется им рассказать.

— Я знаю. Просто сегодня семейный ужин, и я не хочу разбираться со всем этим...

Я замолчала, не зная, как сказать мягче.

— Я понимаю. Правда. Завтра утром уезжай проветриться, а я им расскажу. Вернешься после обеда — у них уже будет время все переварить.

— Спасибо, Хейз.

В горле запершило. Мой брат был лучшим. Несмотря на все, через что ему пришлось пройти из-за меня, он по-прежнему прикрывал мне спину.

— Всегда пожалуйста. Люблю тебя, Шай.

— И я тебя.

Я завершила звонок прежде, чем он услышал дрожь в моем голосе. Опустилась на стул. Рука дрожала, когда я положила телефон. Еще один день.

Один день до того, как мама начнет кружить вокруг меня. Проверять каждый час, минута в минуту. Мне отчаянно захотелось собрать походные вещи и просто уехать. На неделю затеряться в горах, где будем только я, Скай и то чувство свободы. То самое, которое дарили лишь бескрайние виды и извилистые лесные тропы.

Вместо этого я заставила себя подняться. Сунула телефон в передний карман и надела куртку. Стоило открыть дверь, как до меня донесся смех.

— Только не слишком много моркови, — предупредила Хэдли Берди.

Берди широко ей улыбнулась.

— Лакомства — лучшая часть дня, мам.

Хэдли взъерошила девочке волосы, и у меня сжалось сердце. Несколько месяцев назад Хэдли вышла замуж за Калдера и официально стала мамой его дочерей-близняшек. И я знала: каждое обращенное к ней «мама» было для нее бесценным.

Услышав мои шаги на лестнице, она подняла глаза, так похожие на мои.

— Скажи Берди, что от такого количества моркови у Ривера заболит живот.

Я улыбнулась Берди.

— Если не против потом убирать за ним навоз, можешь дать сколько хочешь.

Берди сморщила нос.

— Фу, гадость.

Ее сестра Сейдж тихо рассмеялась, продолжая гладить Скай.

— Я же говорила.

Я подошла к деннику и почесала кобылу за ушами.

— Хорошо заботишься о моей девочке?

— Я дала ей всего одну морковку, — заверила меня Сейдж.

— Паинька, — пробормотала Берди.

— Бердс, — предостерегающе произнесла Хэдли.

— Да-да. Никаких обидных прозвищ.

— И? — подтолкнула ее Хэдли.

— Прости, Сейдж.

— Извинения приняты, — ответила Сейдж. — Даже если она неискренняя, — тише добавила она.

Я рассмеялась.

Хэдли лишь закатила глаза.

— Пойдемте в дом. Бабушка сказала, ужин почти готов.

Я отдала бы что угодно, лишь бы остаться на месте. Скай словно почувствовала это и ткнулась мордой мне в плечо.

Шаги девочек эхом разнеслись по каменному полу, когда они побежали к дому. Хэдли посмотрела на меня.

— Ты идешь?

— Конечно.

Я заставила себя отойти от Скай и тут же заскучала по ее теплу и спокойствию.

Хэдли замедлилась, чтобы я ее догнала.

— Как ты?

Я напряглась и покосилась на нее.

— Почему спрашиваешь?

— Даже не знаю. Может, потому что вполне нормально спросить человека, как он поживает, если не виделись неделю.

Напряжение ушло из мышц.

— Я в порядке.

— А теперь ты должна спросить, как я.

Я нахмурилась.

— Младшие сестры чертовски раздражают. Ты ведь это знаешь?

Хэдли ухмыльнулась.

— Мы лучшие. Вам всем стоит быть благодарными, что досталась самая лучшая младшая сестра на свете.

Так и было. Она всегда заставляла нас смеяться и слишком многое терпела из-за меня. Знакомые когти вины снова впились в нутро. Хэдли лишилась значительной части детства, потому что после моего похищения мама жила в постоянном страхе. Мне самой не нужны были ни ночевки у друзей, ни свидания. А Хэдли хотела всего этого и почти все пропустила.

— Твое молчание я принимаю за согласие.

Я фыркнула, и она только рассмеялась.

Калдер сошел с крыльца и пощекотал дочерей, когда они пробегали мимо. Затем обнял Хэдли и крепко поцеловал. Она буквально растаяла в его руках.

Ладони стали влажными, и я отвернулась.

— Скучал, — пробормотал он у ее губ.

— Меня не было всего десять минут.

— Слишком долго.

Беккет издал звук, будто его сейчас стошнит, ведя к нам свою беременную жену.

Калдер свирепо на него посмотрел.

— Уж кто бы говорил. Ты за Адди разве что в бронежилете не ходишь.