Как же я его сейчас ненавидела. Не он был причиной моих проблем, но именно он мог меня уничтожить — уничтожить всё, над чем я работала три года.

Коридор, лестница вниз, ещё один коридор, лестница и, наконец, улица. Я поёжилась. Осень уже вступила во вторую фазу, когда золото листьев сменилось коричневым месивом под ногами, а в воздухе чувствовалось приближение зимы.

По уму мне следовало пройти по переходу из лекционного корпуса в жилое здание и взять тёплый плащ. Но… потеря времени.

У меня сейчас было состояние сжатой пружины: только одно направление и одна цель.

Пересекая парк, я всё-таки ускорилась и быстро добралась до большого каменного строения, объединявшего два мини-государства: травников и зельеваров.

Половину здания занимала оранжерея, накрытая прозрачным куполом, вторая, лишённая окон, делилась на десятки индивидуальных секций.

У каждого студента, кто вёл собственный исследовательский проект, была мини-лаборатория. Я быстро дошла до своего отсека и мгновение помедлила, не решаясь открыть магический замок. Сердце сжалось. Что, если и здесь… так же, как в Хранилище.

Но нет. Охранный контур ответил на прикосновение мягким теплом. Замок щёлкнул.

Хороший знак. В лаборатории у меня тоже было кое-что важное именно для меня, и это кое-что составляло основу моей работы над проектом.

Я даже на время выбросила из головы сегодняшнюю первоочередную задачу — приготовлении антидота, потому что первым порывом было проверить, на месте ли всё необходимое для главного эксперимента.

Открыв плетёную коробку, я обнаружила мандрагору, завёрнутую в мягкую ткань. Корень встретил меня приветливым писком.

Колба с эфиром тоже стояла на полке — там же, где я её и оставила, закупоренная, как положено. Рядом баночка с кристаллами гидроксида калия. В холодильнике, встроенном в рабочий стол, я нашла двустенную колбу с жидким азотом, запечатанную руной стазиса. Только после этого я выдохнула. Как бы я ни переживала о том, что через несколько часов явится за ответом мускулистый кошмар, подсознание помнило о том, что гораздо важнее. Хвала Аурелию, вторжения в мой маленький мир не было.

Можно сосредоточиться на создании нужного антидота. Первой проблемой было то, что конкретно этот я никогда не готовила. Причина проста: антидот должен делать тот же, кто и травил. А я приворотными зельями не занималась.

Стеллаж с конспектами за все годы учёбы находился тут же. Пальцы пробежались по корешкам тетрадей: «Классические системы рунных катализаторов», «Синтез многоступенчатых эликсиров», «Алхимическая криогеника».

— Где же ты... — бормотала я, перебирая записи. — Вот он! «Общая теория антидотов».

Некоторое время я сосредоточенно листала конспект, а найдя нужную страницу, не сразу поверила своим глазам.

— Тьма! — выдохнула я. — Что это за ерунда? — Перечитала ещё раз: — Биоматериал объекта (кровь) — 3 капли, биоматериал субъекта (кровь) — 3 капли, эссенция огненного корня — 10 мл, чёрный эфир — 5 мл.

Приехали.

Я захлопнула конспект и вышла из лаборатории, активировав магический замок.

Лаборатория Маркуса находилась через три двери от моей. Постучав, я вошла, одновременно с его криком «Можно».

Маркус стоял у стола, склонившись над ретортой с золотистой жидкостью.

При виде меня он выключил горелку и развернулся ко мне.

— Что ещё случилось, Вив? — с тревогой спросил друг, когда я опустилась на стул. — Я тебя такой ещё не видел.

— Чёрный эфир, — коротко сказала я. — Где взять? Я не помню его в списке ингредиентов Хранилища академии.

Светлые брови Маркуса полезли на лоб.

— Его там и нет. Входит в перечень веществ категории «С», контролируется Министерством магии. Догадываешься почему?

— Оно разрывает связи?

— Ещё как разрывает. Ты наивная, как ромашка, Вив. Закопалась в свои пробирки и считаешь мир белым и пушистым. — Маркус понизил голос. — Чёрный эфир разрывает ментальные, эмоциональные и энергетические привязки любого уровня сложности. Вплоть до священных союзов. — Он помолчал, глядя мне в лицо выжидающе. И, видимо, удовлетворившись моим потрясённым видом, продолжил: — Только целители высшей категории имеют к нему доступ, и то не все. Есть, конечно, ещё чёрный рынок, но чем опаснее средство, тем оно дороже. У тебя есть лишние двадцать золотых?

Я покачала головой. Двадцать золотых у меня были, точнее, почти были. Через два дня от отца придут деньги на следующую неделю, и в моих руках наконец-то появится нужная мне сумма — как раз двадцать золотых, которые я накопила за три года на труд магистра Октавиуса. И потратить их на чёрный эфир? Ни за что.

— …если тебя там поймают… — дошёл до моего сознания обрывок фразы.

— Что?