— Ну-у-у, — неуверенно протянула мама, — когда-то мы с её родителями строили планы…

Я не отводил взгляд от маминого лица в ожидании продолжения.

— Но ты, разумеется, не обязан, — поспешно добавила она. — Просто я надеялась… Селеста совсем тебе не нравится? В детстве вы очень мило смотрелись вместе.

Я усмехнулся.

— Ну если ты про внешность, она и сейчас вроде симпатичная, вот только этого недостаточно. У меня к той, что станет моей женой, несколько иные требования.

Мама вздохнула.

— И что же тебе нужно?

— Встретить такую, как ты, мам, — ответил я честно. — Сама знаешь, терпеть не могу светские рауты и… глупых женщин.

Мама улыбнулась — той самой тёплой улыбкой, которую я помнил с детства.

— Ладно, ладно. Твоя жизнь.

Я посмотрел на неё, прищурив глаза.

— Особенно если вспомнить, что до встречи с моим отцом за тобой бегала половина боевого факультета. И ты всех уверяла, что никогда не выйдешь замуж.

Смех мамы напоминал звон колокольчика.

— Твой отец был очень убедителен.

Мы помолчали.

Мама разглядывала меня внимательно, будто пыталась прочитать что-то между строк.

— Так что это за девочка? — спросила она, наконец, кивнув в сторону двери, за которой исчезла моя проблема.

— Её имя Вивьен Силвертон, — ответил я.

Мама замерла, возведя глаза к потолку, будто пыталась что-то вспомнить.

— Погоди... не дочь ли это генерала Эларда Силвертона, который прикрыл куполом своих людей, а сам оказался под ударом? — Она посмотрела на меня серьёзно. — Он ещё жив?

Я пожал плечами.

— Не знаю, мам. О его подвиге нам рассказывали, но как-то мимоходом.

Мать покачала головой.

— Ну понятно, — с горечью произнесла она. — После попадания под Пустотный импульс картинку официального героя трудно нарисовать. Проще забыть. Девять лет прошло.

Она помолчала, глядя в окно, потом снова посмотрела на меня.

— Я его помню. Меня тоже вызвали тогда. Не смогла помочь. И сейчас бы не смогла. Но часто вспоминала о том случае.

— А что у него было не так, как у других? — Мне подумалось, что, зная подробности, я смогу лучше понять свою подопечную.

— Я работаю с повреждёнными каналами, помогаю «заштопать» и укрепить стенки. А у него каналы не опустошены, а забиты мёртвой тканью. Она впаяна в ткани. При этом магическое ядро внутри осталось целым.

— И это означает… — Я подался вперёд, холодея от догадки.

— Это означает, что у магии нет выхода. Она бьётся в ядре, как птица в клетке. Боевой маг, который чувствует свою силу, но не в состоянии даже искру зажечь. Страшно представить, какие боли он испытывает, если он, конечно, ещё жив.

Мы с мамой договорились встретиться через два дня в городе.

Я проводил её до экипажа и направился в лабораторный корпус.

В том, что отец Вивьен жив, я был почти уверен. Неслучайно она фанатично работала именно над восстановлением магканалов. И если бы Безмолвные об этом узнали, они просто не смогли бы пройти мимо.

Впрочем, похоже, что и не прошли. Кто-то же попытался уничтожить Мышку моими руками.

Глава 22. Я становлюсь нервной

Вивьен Силвертон

Возле моей лаборатории дежурил уже другой охранник — коротко остриженные волосы, аккуратная бородка с проседью.