Я пожала плечами.

— Но… Последний раз ты покидала академию около двух месяцев назад. И что это значит?

Я молчала.

Кажется, я недооценила Кейрана. Поспешила сделать выводы по его утреннему срыву.

— Это значит… — продолжил он, и его улыбка стала откровенно хищной. — …все запрещённые вещества, за которые ты расписалась, должны быть в некоем сейфе либо же до миллилитра и грамма прописаны в журнале твоих лабораторных экспериментов. Верно?

Я кивнула.

— И теперь мы переходим к главному.

Я нервно сглотнула.

— Хватит врать, Силвертон, — очень тихо, отчётливо проговаривая каждое слово, произнёс Кейран.

Я содрогнулась, почувствовав, как в позвоночнике нарастает вибрация в унисон с яростью, звучащей в голосе Стормвейла.

— Я чувствую действие зелья. Каждый раз, когда ты оказываешься в поле моего зрения, это проклятое притяжение бьёт наотмашь. Это навязанное ощущение. Не моё. Молчи. Не лги, что это сделала одна из моих поклонниц. К ним меня не тянет. Зачем бы им привораживать меня к тебе? М?

Он сделал шаг, сокращая расстояние между нами, и я попятилась, пока не упёрлась спиной в деревянную стойку стеллажа.

Рука Кейрана поднялась к моему лицу медленно, завораживающе. Я оцепенела, следя за её движением, как за подползающей змеёй.

Пальцы коснулись моего виска, прошлись по щеке неожиданно невесомым движением и остановились на подбородке, не позволяя мне ни опустить, ни повернуть голову.

— Если бы я не сдерживался, — пророкотал он, — то уже разложил бы тебя на одном из библиотечных столов. Ты ведь этого хотела?

— Нет, — с отчаянием вырвалось у меня.

— Странно. А как ты думаешь, почему я до сих пор этого не сделал? Есть версии?

Рука Кейрана сместилась на мой затылок, и он наклонился ещё ниже.

— … потому что я ненавижу принуждение. Запомни! Больше всего я ненавижу покушение на мою волю и на мою свободу. Сегодня ты попыталась подавить меня. Знаешь, как трудно удержаться от ответки?

— Кейран, — торопливо проговорила я, надеясь, что он услышит самое главное и поверит. — Тебя пытались отравить дважды. Это не я. У меня не было возможностей.

Но он больше не собирался меня слушать.

— Дважды, трижды… да хоть десять, хотя это вряд ли. Я после первого всплеска контролировал всю свою еду и питьё. Второй раз ни у кого не было шанса.

Что бы я ему сейчас ни говорила, Кейран был убеждён, что всё сделала я.

— Эффект отсроченного действия. Верно? Для такой «талантливой» отличницы, как ты, не составило труда рассчитать время поэтапного воздействия. Если бы зелье подействовало сразу по полной, ты бы ни за что не выкрутилась перед ректором. Умно.

Я хотела возразить, но слова застряли в горле. Воздух вокруг меня словно загустел, став тяжёлым и ледяным. Мои колени начали подгибаться, а во рту пересохло.

— Послушай меня внимательно, мышь лабораторная, — прошипел он. — Сегодня вечером я приду туда, где ты варишь свои отравы. Мне нужно противоядие. И если оно не будет готово... что ж. Я позволю тебе успокоить меня тем способом, о котором ты мечтала, когда меня травила. Но на брачный браслет не рассчитывай.

Кейран отпустил меня так резко, что я едва удержалась на ногах.

Не оборачиваясь, Кейран стремительно вышел из библиотеки, оставив после себя лишь шлейф древесного аромата и звенящую удушливую тишину.

Я стояла, хватая ртом воздух, сердце колотилось в груди, как ненормальное. Но страх постепенно отступал. Я не привыкла бояться даже в сложных ситуациях.

«Страх делает тебя лёгкой добычей, потому что выключает разум», — так любил говорить генерал Эладор Силвертон.

И я никогда прежде не испытывала такого ужаса, как сейчас. Он просто не мог быть моим. Неужели это и был тот самый ментальный пресс Кейрана, о котором упоминал Маркус?

Голова начала включаться.

Что мы имеем?

Плохое: недостача запрещённых веществ и то, что приворот сделан на меня.

Хорошее: до вечера время есть.

Мне срочно нужно в лабораторию.

Глава 7. Рецепт

Вивьен Силвертон

«Не сдаваться, — прошептала я, быстрым шагом направляясь в лабораторию. — Ничего критического пока не случилось, а значит, всё можно исправить».

Формулировка, которая обычно помогала справиться с неуверенностью, сейчас работала плохо.

Настолько критической ситуации в моей жизни ещё не было.

Очень хотелось сорваться на бег — выгадать ещё несколько минут. Только смысла в этом не было.

К тому же навстречу то и дело попадались студенты как моего, так и других курсов. Причём, если обычно я проскальзывала тихой мышью, на которую никто не обращал внимания, сегодня на меня откровенно пялились. Мне только и оставалось, что принять независимый вид и смотреть на всех встречных так, словно они прозрачные или их вообще не существует.

«Спасибо тебе, Кейран, за скандал в столовой».