Его рот накрыл мой, прежде чем я могла бы осознать его намерения и отвернуться. Наоборот! Я зачем-то охнула и чуть разомкнула губы, чем этот гнусный интриган и воспользовался самым бессовестным образом. И это случилось! Первый из восемнадцати раз за сегодняшний день!

Каха поцеловал меня.

По-настоящему!

И на глазах у всех...

Толкнулся в меня с языком и закружил в каком-то диком водовороте чувств. И я бы рада была остановиться, да не получалось. Потому что он так крепко меня обнимал. Прижимал к себе. Обкуривал мои рецепторы своим крышесносным ароматом вечного лета, лаванды и ванили. И все продолжал это делать со мной — накачивать своим вкусом.

Ритмично, но нежно. Настойчиво, но ласково. Жадно, но опьяняюще.

Горячо!

Пылко!

Умопомрачительно...

С тихим стоном.

Так, что и мой собственный с отчаянием рвался из груди. Ибо я вдруг с ужасом поняла, что мелко дрожу. От холода. И от жара! От лавины неизведанных мне эмоций, что обрушились на меня разрушительной волной. Заставляя меня позволять ему все...

— Ура! — заголосила толпа вокруг нас.

— Счастья молодым!

— Поздравляем!

— Каха, Марьяна — вы красавчики!

— А-е, Цареновы! Горько!

Ужас...

Просто кошмар!

Каха наконец-то оторвался от меня. Улыбался, как шальной и все обнимал меня бесконечно, притягивая к себе слишком близко. Слишком тесно! А мне снова хотелось плакать. От всей этой лжи, коей была под завязку нашпигована моя жизнь.

Но особенно стыло и невыносимо мне стало тогда, когда мы с Кахой под вопли и крики гостей шли по проходу. Нас посыпали лепестками роз. Нам кричали разномастные поздравления. А я не видела ничего, кроме них — Стаса Когана и Лолы Толмачевой, что тоже вместе со всему хлопали в нашу честь.

И улыбались...

***

Чудесные мои!

Добро пожаловать во вторую часть романа «В плохих парней не влюбляются»

Усаживаемся поудобнее. Пристегиваемся. Взрываем!

Глава 1.1

Марьяна

Я отвернулась.

Мне было невыносимо смотреть в их счастливые, полные довольства и ленной праздности лица. Они светились, как начищенные медяки, а я ощущала себя ржавой подковой — изношенной и ненужной. И все вокруг меня вдруг резко потеряло краски. Пожухло. И превратилось в прах...

Я переступала одеревеневшими ногами, а ощущала себя марионеткой, которую заставили играть чью-то роль. И никому не было на этом празднике жизни до меня дела.

Здесь даже моей маме не дале поприсутствовать. Одним глазком хотя бы посмотреть на то, как ее единственная дочь, пусть и не по-настоящему, но выходит замуж. Нет! Ее просто задвинули на полку, вместе с моими желаниями и мечтами.

Вот тебе и любимый папа.

Управился. Помог. Молодец!

А между тем эта ярмарка тщеславия продолжала набирать обороты, перерастая в настоящее пиршество. Под открытым небом, где горный воздух разбавлял летнюю духоту водной прохладой и ароматами цветов, раскинулись белоснежные купала шатров.

Именно туда направились мы. А за нами и все гости.

И понеслось...

Живая музыка. Известный на всю страну комик-стендапер и по совместительству ведущий этого балагана, искрил остротами, шутками и прибаутками, не давая присутствующей публике заскучать ни на минуту. А еще он умело балансировал между традициями и современным юмором, то и дело поддразнивая нас и заставляя гостей снова и снова кричать ненавистное мне:

— Горько!

Через пару часов я могла со всем официозом и положа руку на сердце сказать, что ненавижу это слово так же сильно, как и Каху Царенова. Но кому было дело до моих печалей, верно? Никому! Поздравления лились рекой. Незнакомые мне мужчины в дорогущих костюмах и светские львицы в сверкающих бриллиантах, политики и звезды, блогеры и телеведущие — все говорили для нас теплые слова напутствия в нашем супружестве.

Но были среди этой галдящей толпы и знакомые лица.

Исхаков. Асхадов. Бенедиктов. Еще какой-то слащавый блондин вместе с ними, которого они называли исключительно «Лето».

Не знаю. То ли эти придурки объелись каких-то паленых мухоморов. То ли, реально спятили. То ли, просто были под стать своему шизанутому корефану. Но они так радовались тому, что Царенов женился. Прямо едва ли кипятком от фонтанирующих восторгов не писались. А мне казалось, еще немного, и их просто разорвет на мелкие кусочки от счастья.

Короче — корпорация монстров.

Ну и дальше легче не стало…

У всех на повестке дня, плавно соскользнувшего в вечер, стояла грандиозная шоу-программа: танцы, акробаты, выступления звезд первой величины, огненное представление и самый настоящий салют, как на Девятое мая, который разукрасил потемневшие небеса в разноцветные огни. Он бомбил над моей головой минут тридцать, не меньше.

Но радости не наблюдалось даже близко. В моей черепной коробке тараканы упорно отыгрывали похоронный марш.

Я же смотрела на это все великолепие с треснувшей по швам душой, из которой толчками вытекала моя жизнь. Я невесело усмехалась, поражаясь этому неимоверному размаху. А затем охнула, когда перед нами выкатили произведение кондитерского искусства.

Торт!