Когда Сэм вошел с моей кружкой бульона и порцией еды, я спросила его о детях.

— Они сироты, — сказал он. — Они слишком молоды, чтобы работать, поэтому им приходится попрошайничать, пока они не станут достаточно большими, чтобы присоединиться к рабочей силе, охране или команде.

Я нахмурилась.

— Они не могут получить еду в столовой?

— Только работающие люди могут получить еду в столовой. — Его голос не дрогнул, но что-то промелькнуло в его голубых глазах.

— А как насчет детей, у которых есть родители?

— Если родители могут работать, им разрешается брать немного больше для детей.

Я подумала обо всей еде, от которой отказалась, и чувство вины съело меня заживо. После того как он ушел, я быстро разделила свою порцию на полдюжины маленьких упаковок, оставив себе только бульон. Я проглотила бульон, а затем засунула еду в сумку, которую повесила на плечо. Когда я вышла на улицу, Трей удивленно посмотрел на меня.

— Я просто выполняю поручение, — сказала я. — Я вернусь через несколько минут.

Он нахмурился, глядя на меня.

— Что за поручение?

— Личное, — отрезала я. — Я вернусь, хорошо?

Я зашагала прочь, не дожидаясь ответа. Когда лечебница скрылась из виду, я замедлила шаг, высматривая в тенях крошечные фигурки. Первая убежала, когда я подошла ближе. Со вторым мне не очень повезло, поэтому я начала оставлять маленькие свертки на земле возле мест, где они прятались. Я попыталась сделать это незаметно, проскользнув в тени, как делали они. Я не была уверенна, что сделает Мадам, если поймает меня, но сомневалась, что она обрадуется. Я никогда не видела, чтобы кто-нибудь из детей брал пакеты, но когда я оглядывалась назад, земля была пуста.

На третью ночь дети перестали убегать от меня. Они не приближались, но оставались на месте, наблюдая за мной огромными голодными глазами. Я старалась отдавать свои скудные обеды разным детям каждый вечер, распределяя еду между как можно большим количеством детей. Некоторые были такими маленькими, что на них было больно смотреть.

На пятую ночь я попыталась поговорить с ними. Не напрямую. Я не хотела их отпугивать. Но когда я ставила пакет с едой рядом с ними, я говорила вполголоса, опустив глаза в землю.

— Я Боунс. Я целительница. Если вы когда-нибудь заболеете или поранитесь, приходите в лечебницу.

Прошло еще несколько ночей, прежде чем первый крошечный человечек проскользнул в дверь так тихо, что я не услышала, а когда обернулась, то чуть не выпрыгнула из штанов. Внутри стояла маленькая девочка, одежда свисала с ее худенькой фигурки. Бледно-голубые глаза занимали большую часть лица. Когда я подпрыгнула, она сделала то же самое, отступив на несколько шагов к двери.

— Все в порядке, — выпалила я, пытаясь придумать способ удержать ее от побега. Я опустилась на пол, скрестив ноги перед собой. — Ты просто немного напугала меня.

Она перестала пятиться, глядя на меня. Я могла сказать, что у нее жар, просто взглянув на ее раскрасневшиеся щеки и остекленевшие глаза.

— Я Боунс, — представилась я. — Как тебя зовут?

Она долго не отвечала, но я заставила себя ждать.

— Эппл, — прошептала она.

— Привет, Эппл, — сказала я. — Ты ранена? Или больна?

Она несколько секунд жевала губу, но затем задрала грязный рукав, обнажив инфицированную рану на руке.

— Ой, — пробормотала я. — Похоже, тебе больно.

Она заколебалась, затем кивнула.

— Ты знала, что я умею колдовать? — Спросила я. — Я могу убрать это. Хочешь посмотреть?

Ее глаза стали еще больше. Я подождала, и примерно через минуту она сделала неуверенные шаги ко мне. Я протянула руки ладонями вверх и позволила ей вложить свою поврежденную руку в мои них.

— Даже больно не будет, — прошептала я. — Смотри.

Я нежно обхватила пальцами ее руку и направила тепло вниз по своим рукам в ее. Она подпрыгнула, когда оно проникло в нее, ее глаза расширились от удивления, но она не отстранилась. Ее маленький ротик приоткрылся, когда она смотрела, как сочащаяся рана медленно закрывается и исчезает, оставляя маленький розовый шрам. Я отпустила ее, как только рана зажила, сложив руки на коленях. Она коснулась шрама грязным пальцем, а затем снова посмотрела на меня, ее глаза снова прояснились.

Мгновение мы смотрели друг на друга. Ей было лет пять-шесть, у нее были грязные светлые волосы и огромные голубые глаза. Я хотела спросить ее, как она получила эту рану, что случилось с ее родителями и где она спала по ночам, но я знала, что это просто отпугнет ее. Так что я просто сидела тихо и неподвижно, пока она не попятилась к двери, прежде чем приоткрыть ее. Она выглянула наружу, проверяя, нет ли Трея, как я предположила. Через секунду она исчезла.