Ее брови поползли вверх.

— Ты хочешь поселить и кормить сирот в лечебнице?

— Я знаю, что ваша политика заключается в том, что только работающие люди могут получать паек, — я тщательно подбирала слова. — Я хочу заставить их работать. Мне нужна помощь, а им нужны еда и кров. Выигрывают все.

Она наклонилась вперед, сцепив руки.

— Эти дети станут жизненно важной частью нашей рабочей силы, когда они достаточно подрастут.

Я проглотила ярость, подступившую к горлу. Она не хотела заботиться об этих детях, но все еще ожидала, что они будут работать на нее, когда подрастут.

— Это может быть временно. Они могли бы работать у меня, пока не станут достаточно взрослыми, чтобы двигаться дальше.

В тишине я затаила дыхание. У меня не было запасного плана, и я понятия не имела, что делать, если она откажет. Наконец, она кивнула.

— Хорошо. Я думаю, твой план может сработать. Но ты будешь нести за них ответственность, слышишь? Стоит им выйти за рамки дозволенного, и это падет на твою голову.

— Да, мэм, — согласилась я, испытывая облегчение.

— Скажи Маку, пусть найдет припасы. Я скажу в столовой, что тебе разрешено их кормить.

Я вышла на улицу, и, несмотря на холодный ветер, мне стало тепло внутри и снаружи.

12

В первую ночь только дюжина детей пришли спать на чердак. Эппл вошла в дверь первой, и вид у нее был явно радостный. Одеяла, которые раздобыли Гриз и Сэм, были ветхими и изношенными, но все же лучше, чем ничего. И, судя по реакции детей, можно было подумать, что я подарила им весь мир.

Слышать, как наверху спят дети, лежа на своем матрасе, успокаивало меня. Их тихие шепотки и бормотание во сне означали, что они в безопасности и тепле. Вошел Трей, стряхивая снег с ботинок, и я села. В тусклом свете дровяной печи он заметил меня и улыбнулся. Дрожа, я вылезла из-под одеяла и направилась к нему через комнату.

— Сколько детей пришло? — прошептал он, оглядывая чердак.

— Всего около дюжины, — прошептала я в ответ, нахмурившись.

— Придут еще, — заверил он меня, — как только слухи распространятся.

— Надеюсь, что так, — пробормотала я.

Он снял куртку, повесив ее на крючок у двери, и наклонился, чтобы стряхнуть снег с мокрых волос, превратив их волны в распущенные кудри.

— Снаружи все еще идет снег.

— Трей?

Он взглянул на меня сквозь мокрые кудри, и у меня на мгновение перехватило дыхание, когда отблески огня отразились в его глазах и заиграли на скулах. Он был поразительно красив. Я пыталась игнорировать свои чувства к нему, которые пустили корни в моем сердце.

— Спасибо тебе, — прошептала я охрипшим от эмоций голосом.

Его улыбка была такой милой и нежной.

— Не за что, Боунс.

Приходило все больше детей, поначалу понемногу, затем, когда погода стала холоднее, сразу все. Каким-то образом нам удалось обеспечить кроватью каждого пришедшего ребёнка, и они, казалось, не возражали, что их втиснули на чердак и они спали друг на друге. Как только люди заметили детей, спящих в лечебнице, многие из них начали приносить дополнительную еду и одежду. Их щедрость поразила меня. Я думала, что больше никому нет до этого дела, но люди доказали, что я ошибалась.

Леда и малыш Джет приходили почти каждый день. У Леды был талант к организации, и вскоре чердак превратился в подобие спальни. Она даже уговорила Гриза, Сэма и Трея соорудить несколько импровизированных двухъярусных кроватей.

— Я уже давно хотела что-нибудь сделать для этих детей, — сказала мне однажды Леда, когда Джет сидел у нее на коленях и жевал деревянное кольцо для прорезывания зубов. — Я бы хотела, чтобы у нас была школа, но Мадам не одобряет строительство здания для нее.

Школа была хорошей идеей. Я научилась читать в маленькой школе что была у нас, и будь я проклята, если бы этого не случилось. Хотя я не была удивлена тем, что Мадам не считала это необходимостью. Пока у нее были рабочие руки, ей, похоже, было наплевать на остальное.

— Боунс?

Я резко вынырнула из своих мыслей. Леда уставилась на меня, приподняв одну бровь.

— Прости, что ты сказала? — спросила я, мое лицо запылало.

— Я просто сказала, что Трей, кажется, увлечен тобой. — Она лукаво усмехнулась, ее белые зубы блеснули на фоне смуглой кожи.

Я сохранила непроницаемое выражение лица.

— Он просто помогает.

Она подняла брови.

— О, и это все?

Я пожала плечами, пытаясь отогнать воспоминание об объятиях Трея, пока я возилась с вещами на прилавке.

— Я с Зипом.

— Да, я слышала об этом.

У меня не хватило смелости взглянуть на нее, но я услышала неодобрение в ее голосе.

— Все, что я хочу сказать, это то, что я знаю Трея с пеленок, и я никогда раньше не видела его настолько сосредоточенным на ком-то.

Когда я подняла глаза, чтобы свирепо взглянуть на нее, она только усмехнулась.