— Я ни к чему тебя не принуждаю.

Я усмехнулась.

— Меня бы здесь не было, если бы ты не притащил меня сюда силой.

Он пошевелился, но его серые глаза сузились.

— Ты не единственная, у кого нет выбора, Боунс. Может быть, если бы ты перестала пытаться быть чертовой мученицей, ты бы это поняла.

Он развернулся на каблуках и захлопнул за собой дверь, прежде чем я успела что-либо ответить.

11

Прошел всего один день, прежде чем Мак вернулся. Я лечила ребенка, у которого появились красные струпья и поднялась температура. Когда дверь открылась, он вошел, а у меня внутри все сжалось. Он ничего не сказал и прислонился к стене у двери, ожидая. Я закончила свою работу, выслушала благодарность плачущей матери, а затем подошла к раковине, чтобы вымыть руки. Мак молчал, скорее всего, он еще злился, что меня вполне устраивало. Вытирая руки, я обернулась, ожидая увидеть его все еще стоящим в задумчивости у двери, но испуганно ахнула, обнаружив его прямо у себя за спиной.

— Что…

— Я спрошу тебя еще раз, — сказал он мягким голосом, от которого у меня по спине пробежал холодок. — Ты знала того человека в камере?

— Нет! Мы снова вернулись к этому? — Я невольно отступила на шаг, наткнувшись на раковину, но он последовал за мной, возвышаясь надо мной. — Я же сказала тебе, Мак, я его не знаю.

Он уставился на меня сверху вниз, его лицо по-прежнему ничего не выражало, а глаза были такими темными, что казались такими же черными, как его волосы. Должно быть, что-то случилось. Что-то серьезное.

— Почему ты снова спрашиваешь меня об этом? — требовала я. Он стоял всего в нескольких дюймах от меня, прижимая меня к раковине.

— Потому что прошлой ночью он каким-то образом сбежал из сторожевой башни, а никто не сбегает с гребаной сторожевой башни без посторонней помощи.

Я уставилась на него, но мое сердце бешено колотилось. Если он мне не поверил, как я смогу доказать, что не имею к этому никакого отношения? Трей мог бы поддержать меня, но стал бы он после тех ужасных вещей, которые я ему наговорила? Не говоря уже о том, что я тоже не была счастлива слышать, что этот человек сбежал. Я не знала, кто он, и не хотела выяснять.

— Мадам в ярости, и, возможно, охранники не заметили, как он смотрел на тебя, но я, черт возьми, уверен, что видел. Он узнал тебя.

— Я знаю. Я тоже это видела, — отрезала я, импульсивно решив, что честность была бы лучшим выбором в этой ситуации. — Может быть, он видел меня раньше со Жнецами. Я не знаю. Но я его не знаю.

Он так долго смотрел на меня сверху вниз, что мне пришлось подавить желание поерзать.

— Если ты мне не веришь, почему бы тебе не спросить Трея, была ли я здесь всю ночь? — Я поддалась желанию нарушить тишину.

— Я уже это сделал, — ответил он.

Мое сердце упало. Конечно, Трей воспользуется этим в своих интересах. Я причинила ему боль и дала прекрасную возможность причинить мне боль в ответ.

— Он сказал, что ты была здесь всю ночь, — добавил Мак.

Мне потребовалась секунда, чтобы осознать, что он сказал. Мои брови в замешательстве сошлись на переносице.

— Что… — Я заставила себя подавить отчаянную потребность понять, почему Трей не воспользовался этой возможностью, и сосредоточилась на другой причине моего замешательства. — Тогда почему ты изображаешь из себя страшного засранца по отношению ко мне?

Его глаза расширились, в них промелькнуло удивление, прежде чем он снова сузил их.

— Потому что я хочу получить ответы на некоторые вопросы.

— Ну, у меня их нет, — отрезала я.

— Я хочу знать, почему у тебя был такой испуганный вид, когда ты увидела, что он узнал тебя.

Во рту у меня пересохло, пока я соображала, как ему ответить. Он изучал мое лицо, и у меня возникло ужасное предчувствие, что, если я солгу, он узнает.

— Я стараюсь не привлекать внимания.

— Почему?

Мой разум лихорадочно соображал, как избежать настоящего ответа и в то же время не солгать.

— Обычно это ничем хорошим не заканчивается.

— Что ты имеешь в виду? — настаивал он, и мне не нужно было притворяться, что во мне закипает гнев.

— Не придуривайся. Ты точно знаешь, что я, блядь, имею в виду. — Я указала на свое разбитое лицо.

Что-то, ужасно похожее на сожаление, промелькнуло на его лице. Позади него открылась дверь, и в комнату, прихрамывая, вошел мужчина с окровавленной повязкой на ноге. Он остановился в дверях, когда заметил нас: я стояла спиной к раковине, а Мак нависал надо мной.

— Не вовремя? — Спросил он.

— Нет, — сказала я.

— Да, — одновременно со мной сказал Мак.

Я бросила на Мака раздраженный взгляд и обошла его.

— Нет. Все в порядке. Ты ушиб ногу?

Мужчина нервно посмотрел на Мака.

— Ты уверен…

— Все в порядке, — повторила я. — Мак как раз уходил.