— Боунс, тебе не нужно прятать свои уязвимые стороны. Не от меня, — пробормотал он. — Не важно, что происходит между нами, я никогда не использую их, чтобы причинить тебе боль.

Я уставилась на него, прикованная к месту этими словами. Я не понимала, откуда он знал то, что пугало меня, ведь я не говорила этого вслух. Он подошел ближе, все еще держа меня за руку, а я просто продолжала стоять и смотреть, как он взял и другую мою руку.

— Я никогда не собирался заставлять тебя прекращать их кормить, — сказал он. — Все, чего я хочу, это убедиться, что ты не убьешь себя, пытаясь спасти всех остальных.

— Я не собираюсь убивать себя, — слабо усмехнулась я.

Он поднес мои ледяные руки к своим губам, обдавая пальцы теплым дыханием. Я знала, что должна отстраниться. Я знала, что должна сказать что-нибудь жестокое, чтобы оттолкнуть его, но не могла.

— Знаешь, о чем я думаю почти каждую ночь? — пробормотал он.

Я могла бы поклясться, что он на мгновение прижался губами к костяшкам моих пальцев, но не была уверена. Я думала, что вырвала из себя все чувства, которые испытывала к нему, но я снова чувствовала их, крошечные ростки, которые распускались и тянулись вверх.

— Я думаю о твоем лице, когда Лана наставила на тебя пистолет. Ты смотрела с облегчением. Ты собиралась просто сидеть и позволить ей убить тебя. И все, что я знал, это то, что я не мог позволить этому случиться.

У меня защипало в глазах, и я моргнула, пытаясь взять себя в руки, но слова вырвались сами собой.

— Ты должен меня ненавидеть.

— Ты поверишь мне, если я скажу, что пытался? — Кривая улыбка скользнула по его губам.

— Трей…

— Позволь мне помочь тебе, — перебил он. — Ты хочешь быть с Зипом? Это прекрасно. Будь с Зипом. Но, пожалуйста, Боунс. Пожалуйста, перестань отталкивать меня. Я никогда не собираюсь пытаться заставить тебя перестать заботиться о других, хорошо? Это одна из самых прекрасных черт в тебе. — Он улыбнулся. — Даже несмотря на то, что ты чертовски стараешься вести себя так, будто тебе на все наплевать.

Он отпустил мои руки и отступил назад, оставив меня в холоде. Я попыталась придумать, что бы такое сказать, но мой мозг совершенно отключился.

— Я поговорю с Маком о детях, хорошо? Посмотрим, сможем ли мы придумать, как раздобыть побольше еды.

— Нет, — резко ответила я, и он нахмурился, но я продолжила, прежде чем он успел возразить: — Позвольте мне поговорить с Мадам. Я уверенна, что смогу договориться.

Он изучал меня мгновение, но кивнул.

— Хорошо. Я позволю тебе разобраться с этим. Что-нибудь еще?

— Я хочу, чтобы они спали на чердаке, — выпалила я. — Здесь полно места, и они такие маленькие, и становится так холодно. Я могу…

— Хорошо.

Я замолчала, уставившись на него.

— Хорошо, — повторил он. — Я думаю, это отличная идея.

— Хорошо, — эхом отозвалась я. Я надеялась, что выгляжу не такой расстроенной, какой себя чувствую.

— Ты что-нибудь ела на ужин?

Я поморщилась.

— Свой бульон.

Он покачал головой, но улыбнулся.

— Ты дурочка.

Я попыталась испепелить его взглядом, но не была уверена, что у меня это получилось.

— Мы можем быть друзьями? — спросил он, протягивая руку, словно хотел пожать.

Я заколебалась, но прежде чем нашла в себе силы сопротивляться, снова вложила свою руку в его. Его теплые пальцы обхватили мои и крепко пожали.

— Друзья, — прошептала я, и его лицо озарилось той самой солнечной улыбкой.

Боги, я не была уверена, что теперь смогу ненавидеть Мака за то, что он притащил меня сюда, зная причину. Я вспомнила напряжение между Маком и Треем по пути обратно в Убежище. Я вспомнила, как Трей говорил, что если бы они знали, что секретным оружием Джака был человек, они бы не взялись за эту работу. Я сомневалась, что Мак сказал бы то же самое, если бы альтернативой была смерть Трея.

Мне не понравилось осознание того, что мы с Маком похожи больше, чем я думала.

На следующее утро я отправилась навестить Мадам. Я никогда не пыталась увидеться с ней без вызова, поэтому не была уверенна, что она примет меня, но когда я поговорила со стражниками у входа в сторожевую башню, они махнули мне рукой, приглашая войти. Мадам сидела за столом в своем кабинете, перед ней лежала карта. Когда я вошла, она окинула меня холодным, как всегда, взглядом.

— В чем дело, Боунс? — спросила она.

— Я хочу использовать сирот в качестве своих посыльных, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и уважительно. — Таким образом, люди могут передавать мне сообщения или посылать за мной, если им нужна помощь, а я могу отправлять сообщения и лекарства людям. Несправедливо с моей стороны держать команду Мака занятой. У них есть дела поважнее.

Она мгновение смотрела на меня.

— Дай этим детям что-нибудь, и ты этого больше никогда не увидишь.

— Я размышляла об этом. И я подумала, что, может быть, если бы я могла предложить им кров и еду в лечебнице, они были бы охотнее согласились работать на меня.