Его взгляд уцепился за мой, поток крови ослаб, и мои силы снова склеили его тело воедино. Когда остался только свежий розовый шрам, я отпустила его, и обхватив себя дрожащими руками, заметила, что куртка Трея теперь была залита кровью Мака.

Женщина двинулась вперед с того места, где она стояла возле моего локтя, и провела рукой по шраму на животе Мака. Мужчина неподвижно лежал на полу, тяжело дыша.

— Невероятно, — пробормотала женщина. — Болит?

Мак сглотнул, его ноздри раздулись.

— Больше нет.

Женщина повернулась ко мне, взяв мое лицо в ладони. Когда она наклонилась ближе, меня обдало сладким ароматом. Он контрастировал с резким запахом крови. Она наклонила мою голову, осматривая покрытую струпьями рану на моей голове.

— Ты не можешь исцелить себя? — спросила она, внезапно успокаивающе, как мать, разговаривающая со своим ребенком.

— Нет.

Мак приподнялся, чтобы сесть, и по тому, как женщина наклонила мою голову, я увидела, что его руки дрожат. Его тело исцелилось, но мои силы не могли восполнить кровь, которую он потерял.

— Не вставай слишком быстро, — сказала я ему.

Он кивнул мне, но ничего не сказал, когда встал, слегка покачиваясь, он добрался до стены и оперся на нее для поддержки.

Женщина все еще изучала меня, ее глаза были яркими и расчетливыми.

— Ты могла бы сделать это снова? — Она погладила меня по волосам, как будто я была домашним питомцем.

Моя паника усилилась, и я заставила себя не смотреть на Мака.

— Мне нужно…Мне нужен отдых, — пробормотала я. — Я могу делать это не так часто.

— Сколько? — настаивала она.

— Я… я не знаю…

Женщина повернулась к одному из своих мужчин, прервав меня.

— Сакс, приведи мне Ходжо.

Мужчина быстро кивнул и исчез за дверью. Женщина отпустила меня и встала, вытаскивая тряпку и вытирая кровь Мака со своего ножа. Я поднялась на ноги, отряхивая окровавленную солому со штанов. Мой разум прокручивал в голове все сценарии, и я не могла не взглянуть на Мака. Он все еще опирался на стену, но уже стоял. Я испытывала странную волну облегчения оттого, что, по крайней мере, она не собирается снова причинять Маку боль, и нахмурилась, испытывая отвращение к самой себе.

Мак встретился со мной взглядом, пристально глядя на меня, как будто пытаясь что-то сказать, но прежде чем я успела хотя бы попытаться понять, что именно, вдалеке раздался звук открывающейся металлической двери. Кто-то начал кричать хриплым, яростным голосом.

Сакс вернулся, таща за собой грязного, изможденного мужчину с растрепанными волосами. Он швырнул его в кресло и начал пристегивать. Мужчина бился и пинался, но Сакс одолел его. К горлу подступила желчь, но я заставила себя проглотить ее.

— Мадам, — рявкнул Ходжо, — ты гребаная сука.

Мадам улыбнулась и направилась к нему. Она поднесла нож его к руке, привязанной к стулу.

— Мы собираемся повеселиться, ты и я, — сказала она, затем наклонилась и прошептала: — Тебе следовало убить меня, а не его.

— Я не… — начал Ходжо, но слова оборвались криком.

Я не сумела сдержать сдавленный звук, вырвавшийся у меня сквозь зубы, когда она вонзила нож в его руку. Крик Ходжо стал громче, когда она двинула нож к его плечу, разрезав так глубоко, что я увидела белизну кости. Кровь потекла по его руке на солому.

— Это был не я! — взвыл он. — Не я!

Мадам проигнорировала его, снова обратив свои холодные глаза на меня.

— Давай, Боунс.

Ходжо рыдал и изрыгал все ругательства, что знал, когда я дрожащими руками касалась его окровавленной руки. Тепло осталось, но его использование причиняло боль, подобную на растяжении мышцы. Кровотечение прекратилось, и кожа начала срастаться, медленнее, чем раньше, но все же уверенно. Рыдания Ходжо затихли, когда я исцелила его, и я почувствовала, что он изучает меня. Мадам снова нависла рядом, наблюдая. Наконец, рана закрылась. Мадам склонилась над рукой Ходжо, и я не смогла сдержать вздоха ужаса, когда она снова вскрыла ему руку. Крик Ходжо заставил в ушах звенеть.

— Еще раз. — Мадам улыбнулась.

Я сделала это снова. Мне пришлось подавить рыдание, когда в следующий раз она раздавила пальцы Ходжо железными тисками, но я исцелила и их. Один из ее людей взял железный прут и размозжил Ходжо ногу, пока кость не сломалась. Я залечила и это, слезы текли из моих глаз, пока Ходжо кричал, ругался и плевался. Они пытали его часами, а я каждый раз исцеляла его, боль от этого становилась все острее. Мадам говорила с ним несколько раз, смешивая вопросы с насмешками. Я хотела сказать ей, что если бы он что-то знал, то уже все бы выболтал, но я крепко сжала губы.

Моя сила, текущая через меня, начала ощущаться как когти, раздирающие меня изнутри. Пот заливал мне глаза, а когда я вытерла рукавом насморк, это оказалась кровь. Мак наблюдал за мной, его темные глаза блестели. У меня сложилось впечатление, что Мадам испытывает его так же, как и меня, и я стиснула зубы, пытаясь заставить себя оцепенеть.