Ее глаза выглядели печальными, как будто она могла видеть все, о чем я умолчала.

— Меня зовут Клэрити. Я не виню тебя за то, что ты нам не доверяешь, но здесь есть хорошие люди. — Она помолчала. — Мак и Трей — хорошие люди.

Я не смогла удержаться от усмешки, скользнувшей по моему лицу, но промолчала. После минуты изучения моего лица она вздохнула.

— Ну что ж, как ты себя чувствуешь? — спросила она более бодрым голосом. — Что-нибудь болит?

Я промолчала. Все мое тело болело, будто меня избили. Теплое ядро силы в моей груди казалось маленьким и слабым. Мои руки все еще дрожали, а желудок скрутило от тошноты, но я не собиралась говорить ей ничего об этом.

— Я буду в порядке, — повторила я.

Клэрити прищурилась, глядя на мое лицо, и мне пришлось отвести взгляд. Ее глаза были так похожи на глаза Трея.

— Трей сказал, чтобы ты явилась в лечебницу, как только сможешь. Не хочешь принять ванну перед уходом?

Ванну? Я удивленно посмотрела на нее, и она улыбнулась.

— Мне ее подарил один из моих клиентов. У нас нет горячей воды, но ты можешь помыться.

— Это было бы здорово, — сказала я.

Я поднялась на ноги, и комната закружилась, но мне удалось проследовать за ней в соседнюю комнату, которую я раньше не замечала. Посреди комнаты стояла большая ванна на ножках, напоминающих звериные лапы. Из пола торчала грубая труба с одним краном. Она включила воду, а затем указала на щербатый керамический поднос рядом с ванной.

— Вот мыло. Мист — наш мыловар, и она очень талантлива. Мое — с запахом перечной мяты. На крючке висит полотенце. Твоя одежда здесь. — Она указала на сушилку в углу, и к своему удивлению я заметила, что мои брюки и фланелевая рубашка были чистыми. — Я не смогла спасти твою рубашку, — извинилась она. — Но ты можешь взять ту, что на тебе. — Она на мгновение заколебалась, изучая меня, когда я оперлась о дверной косяк. — Тебе нужна помощь?

— Я справлюсь, — сказала я сухо, надеясь, что сказала правду.

— Хорошо, — сказала она, но ее брови нахмурились. — Я буду в своей комнате. Если тебе что-нибудь понадобится, просто крикни.

Мне удалось раздеться и залезть в ванну. Ледяная вода успокоила мое ноющее тело. Я не возражала против холода. Я провела приличное количество времени в оазисе, пока Джак торговал с военачальниками. Я научилась плавать в холодных, чистых водах и старалась притворяться, что эти драгоценные моменты спокойствия не были оплачены кровью других людей.

Мыло пахло потрясающе. Я дважды вымыла волосы и все тело, морщась от отвратительного цвета, в который превратилась вода. Я работала быстро, не зная, сколько у меня времени. Когда я выбралась, то почувствовала себя лучше, просто чистой. Я завернулась в полотенце и нерешительно посмотрела на свое отражение в маленьком круглом зеркале, висевшем на стене. Мое лицо было худее, чем я ожидала, и я скорчила рожицу. Мой обычный загар от солнца пустыни поблек до болезненной бледности, и все мои веснушки выделялись на коже. Мое внимание привлекла ярко-красная рана на виске, и я осмотрела толстый шрам, прежде чем, наконец, встретиться со своим собственным взглядом. Зеленые глаза смотрели на меня в ответ, и выглядели такими чертовски пустыми.

Я отвела взгляд и опустила его на зашитую рану на плече. Аккуратные швы Трея все еще были на месте, и, слава богам, не было никаких признаков инфекции. Я собралась с духом и опустила полотенце ниже, чтобы оголить клеймо на груди.

Прошло больше двух недель, но это зрелище все еще жгло мои глаза слезами. Мои пальцы скользнули по толстой покрасневшей коже, и предательская слеза скатилась по щеке. Я пыталась остановить их, но не могла избавиться от ужасных воспоминаний о том, как я была прижата к земле, кричала и умоляла, когда Джак приближался с раскаленной металлической кочергой, скрученной в букву «J». Я никогда не забуду звук и запах горячего металла, прожигающего мою кожу. После этого Джак был чрезмерно внимателен и нежен, как будто хотел заслужить мое прощение.

До тех пор, пока я не воткнула нож ему в грудь несколько раз.

Я отвернулась от зеркала, смахивая слезы с лица.

Ты не можешь изменить то, что было в прошлом, так двигайся дальше, — Вольф зарычал в моей голове.

Мои ладони выглядели намного лучше, только несколько самых глубоких порезов оставались покрытыми коркой, остальные почти исчезли. Синяки на моих руках и ногах поблекли и приобрели уродливый желтый оттенок.

Я надела свою одежду, включая откровенную рубашку Клэрити, но поверх натянула фланелевую и застегнула ее до подбородка. На поношенной рубашке была большая дыра от того места, где кровля прорезала меня, но ее можно было заштопать. Я пальцами расчесала мокрую шевелюру и оставила ее сушиться. Густые темно-каштановые волосы отросли и доходили до ключиц. Они выглядели такими блестящими. Я не могла вспомнить, когда в последний раз мне удавалось полностью вымыть голову.

— Боунс?

Я подскочила от голоса Клэрити.

— У тебя все хорошо?