— Мы что, так и оставим его здесь? — Спросила я, снова надевая куртку и рюкзак и поднимая ногу, чтобы он мог завязать снегоступы.

— Нам ничего не остается, — сказал он, поднимаясь на ноги. — Пошли.

Мы двинулись в путь быстрым шагом, стараясь ступать по пятнам замерзшего снега, чтобы не оставлять следов. Снегоступы не давали нам оставлять явных следов человеческой формы, но все равно оставляли следы. В безоблачном небе сияла почти полная луна, давая нам тусклый свет, чтобы видеть. Где-то вдалеке завыли Волки, отчего у меня волосы на загривке встали дыбом.

— Они недостаточно близко, чтобы нам стоило беспокоиться, — сказал Трей, когда я посмотрела на него широко раскрытыми глазами.

Вскоре земля пошла в гору. Трей показал мне, как упирать переднюю часть снегоступа в снег и использовать его как ступеньку. Я не раз спотыкалась, пытаясь освоить это движение. Вскоре мои ноги начали гореть, а дыхание стало тяжелее. Мы отошли достаточно далеко, и я могла накричать на него сейчас, но по какой-то причине я этого не сделала. Мы шли молча, должно быть, пару часов, прежде чем Трей заговорил.

— Он никогда раньше не видел клеймо? — В его голосе звучало осторожное любопытство.

Мое лицо вспыхнуло.

— Нет, пока трезвый.

— А, — тихо произнес он, — могу я спросить тебя кое о чем?

Я обернулась и увидела, что он смотрит на меня с серьезным лицом.

— Никогда не позволяй никому причинить тебе боль, чтобы защитить меня, хорошо?

Я отвела взгляд, стыд скрутил мой живот.

— У меня не было выбора, Трей.

— Боунс, — мягко сказал он, и мои глаза обожгло, — тебе следует попытаться спасти и себя.

— Я целитель, Трей. Спасать других людей — это то, что я делаю, — огрызнулась я.

— Я знаю, — сказал он все тем же мягким голосом, — но то, как ты бросаешься под пули, Боунс, как будто ты думаешь, что твоя жизнь не стоит столько же, сколько жизни других людей.

— Не стоит, — выплюнула я, не подумав.

— Стоит, — возразил он. — Люди любят тебя, Боунс. Если ты не можешь попытаться спастись ради себя, сделай это ради них. В следующий раз, когда подумаешь о том, чтобы подвергнуть себя опасности, подумай об Эппл.

Я вздрогнула, но он еще не закончил.

— Она наблюдает за тобой. За всем, что ты делаешь. Ты учишь ее, как думать о себе, тем, как ты думаешь о себе. Как ты думаешь, почему она пыталась справиться с Зипом в одиночку? Бороться за то, что правильно, это здорово, но неужели ты хочешь, чтобы она бросилась на боевую гранату, когда в этом нет необходимости? Когда есть другие варианты, если она с людьми, которые пытаются помочь?

— Иногда таких людей нет, Трей. — Я не могла смотреть на него, гнев и вина бурлили в моих венах. — Ты знаешь, сколько байкеров было у Джака? Больше сотни. Так много людей, и ни один чертов человек никогда… — Я замолчала, мой голос дрожал.

Он схватил меня за руку, рывком заставляя остановиться.

— Ты прошла через ад, Боунс, и, боги, я просто благодарен, что ты выбралась оттуда, но мы не Жнецы. Мы пытались показать тебе это в течение последних, сколько, шести месяцев? Я знаю, что тогда у тебя не было людей, но они есть сейчас.

Не доверяй им. Вольф зарычал, но уже тише.

Мы не Жнецы. Он говорил о команде так, словно они были здесь и были частью этого. Очевидно, они строили свои собственные планы.

— И что, они послали тебя, чтобы ты попытался убедить меня вернуться? Так что ли? — Я наконец посмотрела на него, пытаясь сдержать свой гнев, чтобы не дать волю слезам, которые грозили выступить на глазах.

— Боги, нет, — воскликнул он. — Боунс, мы знали, что ты планируешь сбежать. Мы знали, что у тебя в матрасе есть тайник с припасами. Мы знали, что ты попытаешься уйти с лесорубами. И, дорогая, все, чего каждый из нас хотел, — это помочь тебе.

Я уставилась на него. Как? Я хотела спросить, но боялся, каким может быть ответ.

— Значит, Мак послал тебя присматривать за мной. — Мой голос прозвучал хрипло. — Ты здесь, чтобы убедиться, что я не исчезну. Так что я не могу…

— Черт возьми, Боунс, я здесь, потому что люблю тебя, — прервал он меня в порыве эмоций, который заставил меня замолчать. — Я люблю тебя практически с тех пор, как ты спасла мне жизнь на той крыше. И я ничего от тебя не жду, но я здесь, потому что хочу быть здесь с тобой.

Его голос охрип, и одна из слез, которые я пыталась сдержать, скатилась по моей щеке.

Он шагнул ко мне ближе и стер с лица слезу, его холодные руки коснулись моего горячего лица.