— Отлично, — сказала я, стараясь вовлечь его в процесс. Он явно переживал за сестренку, и моя задача была не просто научить, а дать ему почувствовать, что он тоже может ей помочь. — Тогда давайте начнем. Для начала снимем с Нелли пеленку и выложим ее на животик. Это важно делать за пятнадцать минут до кормления.

Нелли действительно проснулась в благом настроении, и я смогла спокойно показать Ирвину и Рею основные хитрости, которые знает каждая мама маленькой крошки. Я показала, как правильно выкладывать малышку на живот — и заодно оценила, что голову она держит по возрасту. Полностью здоровый и счастливый ребенок.

Я показала массаж — хотя Рей уже знал его в общих чертах, но я повторила все заново, только в этот раз дала больше воли мальчику, чтобы он показал, чему уже научился. Он старался так усердно, что я невольно улыбнулась. Я отметила, что все эти процедуры необходимо делать до кормления, ни в коем случае не сразу после — иначе будет срыгивание.

После массажа я дала малышке укропной водички и только после принялась кормить. К моему великому счастью, Нелли спокойно приняла новое для нее молоко. Может, она уже была очень голодной к тому моменту, а может, козье молоко пришлось ей по вкусу — но я выдохнула с облегчением.

— Кажется, оно ей нравится даже больше коровьего, — отметил Ирвин, и в его голосе послышалось удивление.

— Правда, она с таким аппетитом ест, — сказал Рей, глядя на сестру. — Я вот не люблю козье молоко, но… даже мне захотелось попробовать.

Я улыбнулась. Надо будет и про пользу козьего молока для взрослых рассказать Рею и Ирвину. Но сейчас важно было напомнить другое.

— Несмотря на то что она его хорошо ест, оно все равно совсем не такое полезное, как материнское, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Девочке обязательно нужно найти кормилицу. Но если вдруг… снова не получится, — я с трудом подавила раздражение от этой мысли, — то переводите ее на прикорм в четыре месяца. Обычно детей переводят на прикорм с шести месяцев, но в данном случае, чем раньше — тем лучше.

Я замолчала, давая им осмыслить сказанное.

После кормления я показала, как носить девочку столбиком и как прикладывать ее животиком к себе. На этом мой краткий, но весьма ценный инструктаж был закончен.

В конце я разве что могла добавить:

— Ей можно сделать грелочку с вишневыми косточками.

— Грелочку? — повторил Рей, и я кивнула.

— Это тоже поможет уменьшить боли в животике, — договорила я уже самым тихим шепотом, на который была способна.

Ведь малышка спала. Она выглядела спокойной, счастливой, и у меня внутри что-то дрогнуло. Я застыла на мгновение, разглядывая это безмятежное личико, слегка приоткрытый ротик, и вдруг ощутила внутри какую-то ноющую боль.

Ведь мне предстояло с ней расстаться. Даже в случае помолвки — мое место займет Илана, и я больше не увижу эту сладкую крошку. Я напомнила себе, что я все же профессионал, и аккуратно положила девочку в кроватку. Это не мой ребенок, сказала я себе. Не мой. Но внутри все равно поселилось это ноющее чувство, с которым я не знала, как бороться.

Когда я вышла из комнаты Нелли, я ощущала какую-то пустоту.

— Спасибо вам большое, леди, за вашу помощь, — нарушил тишину первым Ирвин. — Госпожа Нелли никогда так тихо не укладывалась спать.

— Спасибо вам, — повторил за ним Рей. Его голос звучал мягко, и в глазах больше не было той колючей настороженности, что я видела в первый день.

Внутри немного потеплело. Я улыбнулась.

— Я очень надеюсь, что мои советы и правда помогут.

Но, несмотря на благодарность Ирвина и даже светлую улыбку Рея, внутри все равно было чувство пустоты. Я видно очень быстро привязалась к такой крошечке.

Ирвин ушел отдавать распоряжения по обеду, а Рей захотел посидеть с Нелли, пока она спит. Я тоже хотела остаться, но понимала, что должна ее оставить. Привязываться к чужому ребенку — неправильно. И еще более неправильно — привязывать к себе чужого ребенка. Она ведь почувствует, когда мое место займет Илана. Или я и вовсе уеду…

Оказалось, что ответ на этот вопрос уже ждал меня в собственной комнате. Стоило войти — и я тут же столкнулась взглядом с Розеттой.

— Вернулась наконец-то! А то тут бабка уже даже со стенами поругалась, — услышала я в голове голос хорька.

Я кинула взгляд на него — он как обычно развалился в своей лежанке, но я видела, что он напряжен.

— Вы слишком долго, — резко сказала Розетта, будучи в своем вечно недовольном репертуаре. — Неприлично долго.

— Я была ровно столько, сколько посчитала нужным, — не менее резко ответила я. — Мне вам напомнить, что я здесь для того, чтобы найти общий язык с детьми? А вы — для того, чтобы мне помогать, а не отчитывать и указывать.

— А вот госпожа, — перебила меня Розетта, и ее голос подпрыгнул до высокой ноты, — госпожа считает иначе.