Какая дурацкая договоренность — не приближаться ко второму ребенку? Значит, он выбирал жену, но только по отношению к Рею? А что не так с Нелли? Может, он ее недолюбливает? Может, девочка слишком похожа на мать? Поэтому он так издевается над ней, «не может» найти кормилицу и нанимает самых непрофессиональных нянек.

Внутри все кипело от раздражения. А закипело еще сильнее, когда я подняла глаза на Розетту. Она ведь прочитала письмо — и теперь стояла с самым довольным видом. Мол, я же говорила, я была права! Слушайся меня!

Ага. Как бы не так.

— Вы все прочитали? — спросила Розетта. Впервые ее лицо выглядело довольным — на губах даже играла гадкая самодовольная улыбка.

— До последнего слова, — сухо ответила я.

— Значит, теперь вы понимаете, что обязаны меня слушаться? — тут же спросила она.

— Разве? — хмыкнула я, чувствуя, как внутри закипает злость. — Там лишь сказано, что я могу всецело доверять вашим советам, Розетта. Могу. Но не хочу.

Розетта скривилась, и ее лицо снова стало привычно недовольным.

— Вы, видно, недопонимаете…

— Нет, это вы не понимаете, — жестко отрезала я. — Я много раз давала понять, что не собираюсь выполнять ваши указания. Я много раз говорила Илане, что не подхожу на эту роль. Но леди Илана выбрала меня. Значит, мы работаем так: я делаю то, что считаю нужным, и мы сотрудничаем. Или пусть ищет кого-то другого.

В этот раз я решила жестко обозначить свои границы. Розетта открыла рот, закрыла, снова открыла.

— Вы… не имеете права… — выдавила она наконец.

— Дайте мне бумагу и перо, — резко сказала я, не желая слушать ее дальше. — Я напишу леди Илане еще одно письмо.

Глава 28

Александра

Здравствуйте, Илана.

Я внимательно прочитала ваше письмо и могу дать вам точный ответ: мы с вами не сработаемся.

Изначально я говорила о том, что не подхожу на роль, которую вы для меня подготовили. Но вы почему-то решили, что я подхожу. Что я смогу врать, смогу игнорировать сухое отношение отца к его детям, смогу смотреть на то, как маленький ребенок кричит от боли, и ничего не делать — ради этикета.

Так вот.

Первое, о чем я хочу вам сообщить: сын господина Дамира — прекрасный мальчик. И вы не могли найти к нему подход только потому, что соблюдали свой этикет вместо того, чтобы быть человеком. Вместо того чтобы хотя бы попытаться стать ребенку другом. Советы, которые дает мне Розетта и которые, я полагаю, она дает и вам, не принесут вам никакого результата, если вы желаете наладить отношения с мальчиком. Они только вредят и отдаляют вас.

Второе. Ваша договоренность с Дамиром возмутительна. Если вы собираетесь стать частью этой семьи, договоренность не подходить ко второму ребенку звучит странно. Ведь вам необходимо будет взять опеку над двумя детьми, а не над одним.

Также я хочу вам напомнить, что в своем мире я лечила детей. О чем я сообщила вам, когда мы с вами обсуждали ваши планы. Я давала клятву — помогать детям, помогать взрослым. И если встанет выбор между этикетом и помощью ребенку, я без сомнений выберу второе.

Вы просили меня о помощи, но в итоге дали мне слишком мало информации и отправили мне в помощницы женщину, которая хамит, грубит и считает, что может мной командовать. Но по вашему письму, каким бы мягким оно ни было, становится ясно, что Розетта вовсе не помощница мне, а надзиратель. Но я вам не заключенная.

Я благодарна вам за возможность получить помощь в восстановлении моего здоровья. Но те условия, на которых вы мне ее оказываете, меня не устраивают.

Буду ждать вашего ответа с дальнейшими действиями.

***

В душе ныло, когда я закончила письмо. Хоть я и писала все, что думала, и была уверена в каждом слове, я понимала, чем это закончится. Илана просто вышлет меня, и я вернусь в свой мир. И это правильно.

Но… дети. Рей и Нелли. Я знала их чуть больше суток, но душа ныла за них. Так хотелось им помочь.

Пока я писала письмо, я решила для себя: до завтра я еще успею составить для Нелли хотя бы небольшую книгу-подсказку по кормлению, прикорму, массажу, прогулкам. К сожалению, это большее, что я могу сделать. В остальном же мне придется принять решение самой Иланы.

Закончив письмо, я протянула его Розетте. Она тут же взяла его из моих рук — и сразу раскрыла. Даже не утруждаясь скрыть тот факт, что читает мои письма. Ну и плевать.

Розетта читала, и лицо ее вытягивалось с каждой строчкой. Сначала удивление, потом неверие, а под конец — откровенное возмущение.

— Это… возмутительно! — прошипела она, и голос ее дрожал от злости.

— Зато честно, — ответила я, — Я обозначила свои границы. Решение Иланы — принимать их или нет.

— Вы не имеете права позволять себе так общаться с леди… — начала она, но я перебила ее, не желая слушать.

— Я не допустила ни одного выражения, которое звучало бы неуважительно, — отрезала я. — Я лишь обозначила свое решение. В любом случае решать леди Илане. А пока я буду ждать ответа, я не хочу слушать ваши возмущения.