Ирвин помыл руки, поэтому настало время практики.

— Так, дальше нам нужна будет детская посуда, кастрюля и само молоко, — сказала я, оглядывая кухню.

Ирвин молча сделал шаг к большому шкафу, открыл его и молча поставил передо мной стеклянную бутылку с козьим молоком. После отошел на пару шагов и открыл другой шкаф, доставая небольшую кастрюльку и детскую бутылочку.

Я воспользовалась моментом, открыла бутылку молока и поднесла ее к лицу, вдохнув аромат. Пахло свежим, чистым молоком — без той резкой кислоты, которая бывает у некачественного продукта.

— Козочка действительно хорошая, — подтвердила я с удовлетворением. — Никакого лишнего запаха. За ней явно ухаживали.

Я подняла глаза на Ирвина — он застыл с кастрюлей и бутылочкой в руках. Но вскоре тряхнул головой, словно выпадая из оцепенения.

— Надо еще попробовать, чтобы точно убедиться, — сказала я. — Ирвин, можете пожалуйста дать мне стакан?

— Да, конечно, — ответил дворецкий, поставил посуду на стол и протянул мне небольшой стакан.

— А вы не будете пробовать? — тут же спросила я.

— Я… госпожа, я все же предпочитаю коровье, — ответил он, его голос все больше и больше из уверенного и спокойного становился растерянным.

И я могла его понять. Для него встреча с педиатром из нашего мира наверняка выглядела как встреча в нашем мире с инопланетянином.

Я делала все не так, как положено в этом мире, и говорила… наверное, странные для него вещи. И все же, надеюсь, несмотря на все странности в образе Иланы в моем исполнении, я надеялась, что Ирвин прежде всего будет опираться на то, что мои советы действительно помогают Нелли, и доверять мне.

— Очень зря. Между прочим, козье молоко намного полезнее коровьего — и не только для детей. Но я обещала рассказать вам, чем же оно лучше именно для Нелли. Вам ведь интересно?

Я сделала глоток и с удовлетворением кивнула. Молоко действительно оказалось очень хорошим — свежим, чистым, без постороннего привкуса. Такое можно давать ребенку.

— Признаться… я и правда заинтересован, госпожа.

— Начнем с того, что происходит с молоком, когда оно попадает в желудок, — начала я и тут же задумалась, как именно донести информацию до Ирвина.

В целом я никогда не вываливала на мамочек кучу научных терминов и точно знала, как объяснить все понятно. Но здесь все было сложнее. Здесь нельзя было полагаться даже на науку — нужно было говорить самым простым, доступным языком.

— Когда коровье молоко попадает в детский животик, оно сворачивается, — сказала я, глядя на Ирвина. — Это особенность коровьего молока — превращаться в плотный сгусток, который очень тяжело переварить маленькому животику. А козье молоко, когда попадает в животик, превращается в маленькие, нежные хлопья. Они мягкие, рыхлые, и животику ребенка гораздо легче с ними справиться.

Я посмотрела на Ирвина. Вид у него был такой, словно нужно упрощать все еще больше. Но он слушал внимательно — это было видно.

— Козье молоко обволакивает животик малыша, — продолжила я, — помогая ему работать лучше. Жиры в козьем молоке усваиваются намного легче. Они мельче, и малышу не придется тратить силы, чтобы их переварить.

Жировые шарики в козьем молоке в несколько раз мельче, чем в коровьем. И там много короткоцепочечных жирных кислот. Нелли не придется тратить последние силы, чтобы переварить этот жир — он расщепится сам, почти без сильного участия печени и поджелудочной железы. Но говорить об этом Ирвину я не стану — он просто не поймет. Слишком сложно для этого мира.

— Козье молоко не создает такой тяжести, как коровье. Поэтому малышке будет легче, и она станет меньше плакать.

Звучало это, конечно, все хорошо, и все же… В козьем молоке мало железа и фолиевой кислоты. Но в коровьем их тоже недостаточно для младенца. Поэтому кормилица нам все равно нужна. Но хотя бы на время мы облегчим Нелли жизнь.

— Однако, — сказала я уже серьезнее, — козье молоко — это временная мера. Идеально для Нелли — грудное молоко. Поэтому вам все равно нужно искать кормилицу. Но пока ее нет, козье молоко поможет малышке чувствовать себя лучше.

Ирвин кивнул, а после спросил:

— Откуда… Откуда вы все это знаете?

Глава 25.2

Александра

Я растерялась от этого вопроса, но всего на миг, ведь эту ложь я уже повторила несколько раз.

— У меня были кузины. И я много с ними возилась.

— Вы… с кузинами… возились…

Повторил Ирвин, и каждое слово звучало как вопрос. Наверное, в этом мире аристократки не возятся с детьми, и все же… Это ведь не запрещено.

— Я… я люблю детей, — честно сказала я. Да и Илана, по ее словам, любит…

Ирвин прищурился, словно пытался увидеть мою душу, а я улыбнулась. Когда ты врешь и на тебя так внимательно смотрят, всегда есть ощущение, что твои мысли читают.

Поэтому я поспешила перевести разговор в нужное русло.

— Ирвин, подскажите. А посуду кипятили?

— Что простите? — тихо спросил Ирвин.