«Это мой контактный номер, звонить только в случае крайней необходимости».

 

«Только» было подчеркнуто несколько раз. На карточке были напечатаны номер телефона и адрес студии. Никакого названия предприятия или студии не было, кроме его собственного «Аркадий Каменев, художник».

Писал он просто отвратительно, как курица лапой. Сама карточка была изготовлена вручную, что подтверждал стандартный шрифт и небольшая потертость на его имени.

Кроме карточки, бедняк, за которого я вышла замуж, не оставил после себя ни следа.

 

 

— Взгляни на нее, я никогда раньше не видела настолько яркого зеленого, — говорит Лорелея, слегка взмахивая в сторону проходящей мимо нас женщины.

— Я полагала, зеленый цвет больше не в моде.

— Думаю, люди так говорят из-за тайной зависти, потому что не могут себе его позволить. Он стал еще дороже после того, как цвет сняли с производства, — она понизила голос, словно хотела поделиться какой-то невероятной тайной.

Мы вдвоем проводили спокойные часы, сидя на той самой скамейке, где всегда встречались в парке. В основном мы наблюдали за променадом и наслаждались свежим воздухом, пока могли себе позволить, прежде чем вернуться на репетиции в душный театр.

— Тебя вчера не было на просмотре, — Лорелея посмотрела на меня своими оленьими глазами, и в бездонных карих радужках отразился мой бледный облик. — Из-за твоего отсутствия мне кажется, будто это был худший из моих просмотров!

— Я выходила замуж, — пробормотала я.

— Замуж? — она в неверии раскрыла рот, прежде чем широко улыбнуться. — Вот оно что, ты шутишь. Все ясно. Ты всегда была такой забавной!

— Нет, я говорила искренне, — я склонила голову набок и искоса посмотрела на нее, подняв левую руку.

Кольцо принадлежало моей матери, только по случаю камень в нем заменили на кроваво-красный рубин. Хоть оно и было верного размера, зубцы впивались в кожу между моих пальцев, словно на меня надели его против воли и теперь я его отвергала. Но эта часть не была важной. «Если выглядит впечатляюще, ощущения не важны». Я уверена, моя мать так и подумала.

— Mon Dieu, — пробормотала Лорелея, хватая меня за руку и притягивая ее ближе к себе, словно не веря своим глазам. — За кого?

— За одного из художников отца.

— Я пропустила твою свадьбу! — воскликнула она и бросила руку, когда ее мысли наконец оформились.

— В ней не было ничего примечательного.

— Какой он? Как выглядит? Насколько он тебя старше?

— Я старше него на три года.

— Ему двадцать один? — Лорелея посмотрела на меня с ужасом. — Я не понимаю, как вы сошлись.

— Ах да, я же ссохнусь в двадцать четыре, — закатила глаза я. — Нетрадиционный выбор для нетрадиционной семьи.

— Нет! Я имела в виду то, что ждала кого-то наполовину постарше, — пояснила она. —Ну… должно быть, для тебя это хорошо, так?

Я приподняла плечо, прежде чем позволить ему упасть обратно.

— Он красив? — ухмыльнулась Лорелея.

— Очень.

— Как его имя?

— Аркадий.

Лорелея подняла бровь.

— И в чем он специализируется?

Я натянула на лицо улыбку.

— Он работает с глиной и камнем, в основном, ваяет скульптуры, — ответила я сквозь сжатую челюсть.

— Полагаю, тебе повезло. Ну, учитывая все, что говорят о таких типах…

— И что же они говорят, скажи на милость, — вновь закатила глаза я.

— Как ты можешь не знать?

— Я не переношу сплетен, ты же знаешь. Я даже годами не читала бульварных газет.

— Скука смертная.

— Прости.

— Ну, хотя бы у тебя есть я, чтобы поставить в известность, — она оглянулась через плечо, прежде чем податься ближе. — Кто еще скажет тебе, что его руки точно годятся не только для создания скульптур…

— Хватит, — я оттолкнула ее плечо.

— Что? Я воскресила воспоминания о брачной ночи? — поддразнила она.

Мои щеки вспыхнули. Если продолжать в том же духе, из меня пойдет пар.

— Cher seigneur, — она схватила меня за колено. — Вы не…

Я покачала головой, глядя прямо перед собой и считая проходящих мимо людей.

Глубоко в моей груди единственным поддающимся определению чувством был стыд. Это был настолько глупый повод для беспокойства. Никому, кроме меня не должно было быть дела до этого, и все же мне казалось, что это истинное мерило моего достоинства. Возможно, дело было в моих собственных комплексах, громко произносимых в голове голосом моей матери.

— Ну хватит обо мне. Каковы твои успехи?

По лицу Лорелеи расползлась улыбка, сильнее подчеркивая румянец на щеках.

— Я положила глаз на кое-кого нового.

Я всегда завидовала энергичности Лорелеи. Она была юной и пылкой. Я не могла представить себе, каково это, постоянно жить с таким количеством энергии. Это казалось мне само собой разумеющимся, учитывая, что ей было чуть больше девятнадцати и она едва стала женщиной.