— О? — я развернулась к ней на скамейке. — На кого-то упомянутого ранее или совершенно нового?

— На нового балетмейстера, — она пожала плечами, в восторге хлопнув в ладоши.

— Я полагала, ты не собиралась искать покровителей.

— Я раздумывала об этом, но я так молода, что было попросту стыдно пропадать даром. Кроме того, он не просто какой-то там покровитель. Я более никогда не окажусь в кордебалете, я стану звездой.

— Лорелея, — предостерегла я. — Я говорила о том, что случается, когда заходишь слишком далеко. Ты не сможешь возвратиться.

— Это слишком интересно, чтобы просто отказаться!

— И все же откажись.

— Когда ты только стала такой занудой, — проворчала она. — Тебе нужно повеселиться. Может, ты завидуешь, что мне это скоро предстоит?

Я раскрыла рот, чтобы заговорить, но ни одно из слов, что я хотела использовать, не было добрым, так что я закрыла его обратно.

— Так я и думала, — она скрестила руки на груди.

В тот момент я и заметила знакомую фигуру.

В поле моего зрения, прямо за плечом Лорелеи, стоял человек. Высокое и тощее тело как нельзя лучше соответствовало его профессии.

Коронер стоял у входа в парк, между железных ворот, и просто ждал.

Я подозревала, что новости о моей свадьбе вскоре распространятся, но не думала, что мои покровители услышат о ней так скоро. Мне казалось, они узнают лишь когда я не появлюсь в следующем спектакле. Я надеялась, у меня будет больше времени, чтобы придумать оправдания.

— Мне пора идти, — посмотрела на часы я. Придется отложить наши споры на другой день.

Лорелея даже не взглянула на меня и осталась сидеть.

Мои плечи опустились, когда мне захотелось сказать больше, но я решила отказаться от этого и уйти молча.

Я волновалась об этой девушке больше, чем она бы хотела услышать. Я помнила, что тоже совершала глупости и не могла не задуматься о том, почему она решила выбрать такую жизнь. Я точно ее не выбирала. Было ясно, что хоть я и решила оставить все позади, тени прошлого со мной еще не закончили.

Я не знала, зачем пришла. Мне было неизвестно, стало ли причиной смертельное любопытство или желание избавиться от преследования кого-то еще более ужасного. Но я была там, окруженная запахами низко висящего дыма и рыбы.

Мастерская Аркадия располагалась на верфи, где повсюду была сажа, в которой тонули солнечные лучи. Здание представляло из себя внушительных размеров склад, под фронтоном крыши которого красовалось круглое окно. В задней части здания находилась дымовая труба, куски ржавчины с нее пачкали кирпич с одной стороны.

Мне пришлось дважды толкнуть раздвижные двери, с каждым разом прикладывая больше веса, прежде чем заржавелый металл наконец поддался. За ними оказались статуи, составленные вдоль стен. Некоторые из них были укрыты полотном, другие — нет. Второго круглого окна в задней части здания было достаточно, чтобы наполнить светом весь этаж.

В центре помещения стояло незаконченное изваяние, и Аркадий был настолько погружен в работу над ним, что не услышал, как я вошла.

Стоило мне войти внутрь, как в ноздри ударил запах дождя. Вызывала ли наблюдающая за ним армия каменных людей тревогу у Аркадия? Я могла понять, почему он стал таким нелюдимым. Статуи хотя бы не могут кричать.

Даже когда он опускал молот на долото, это выглядело таким легким, будто не стоило никаких усилий. На его предплечьях перекатывались мышцы, когда он ударял по изваянию, небольшие кусочки камня сыпались на пол. Пылинки сияли, поднимаясь от этого в воздух. Его загорелые руки были теперь перемазаны росчерками старой глины и пыли.

— Так вот, где вы работаете, — произнесла я. — У вас большая компания.

Когда он посмотрел на меня, выражение его лица было суровым, но стоило ему понять, что это я, как оно приобрело язвительный вид.

— Миссис Каменева.

Я хотела что-то ответить, но то, как он меня назвал, застало меня врасплох.

— Ради такого высочайшего визита я бы выбил пыль из еще одного стула, — он откинулся на сидении.

— Я многое могу сказать о человеке по его работе, — я стояла прямо, глядя на массивное окно, свет из которого кругом ложился на пол. — Хотела увидеть искусство, стоящее за человеком.

— Разве это не вы что-то там говорили по поводу «оставить в покое»? — он приподнял бровь. — Лицемерка.

Я нахмурилась, снова глядя на него.

Он сощурился, прикрыв один глаз и держа небольшой инструмент для резки перед носом, направляя в мою сторону.

— Что вы делаете?

— Замеры.

— Замеры?

— Да, — он опустил руку. — Я работаю над пропорциями, — он постучал инструментом по стоящей перед ним каменной фигуре.

У изваяния еще не было готово ни лицо, ни руки, лишь неясная, угловатая форма, и все же в ее позе угадывалось нечто человеческое.

— Подойдите ближе, — позвал он. — Позвольте мне хотя бы устроить для вас экскурсию, раз вы настаиваете на том, чтобы остаться.