— Ты думаешь, я действительно это делал? — Торрен скривился, словно ему было противно от одного этого предположения. — Разве я бы не запомнил столь предприимчивое занятие? — Он одернул рубашку, поморщившись, когда его рука скользнула по клеймам. — Хуже всего то, что в отчетах утверждалось, будто я использовал свой статус прайма, чтобы взвинтить цену — как будто моего члена самого по себе было недостаточно, чтобы оправдать стоимость.

Да, Торрен определенно был в полном порядке, раз мог так шутить.

— Тогда я не понимаю. Какие доказательства были выдвинуты против тебя?

— Никаких веских доказательств не было. Только два анонимных показания и запись от Наблюдателя, под маской которого мог скрываться кто угодно. — Торрен скрестил руки на груди, прислонившись к стене. — Но Оурекс увидел и услышал достаточно. И к счастью для нас обоих, миссия Эд'уна провалилась, поэтому вместо десяти клейм я получил только три. Все, что от меня требовалось дальше, — это забрать твое тело и меч. — Он широко улыбнулся. — По крайней мере, их вера в тебя еще не пошатнулась. Они знают, что единственный способ для тебя потерпеть неудачу — это умереть.

Айрик оперся о изогнутую стену корабля. Пока он трахал Нору, мир, к которому он принадлежал, погрузился в хаос.

Лед сковал его тело, когда он осознал, что именно в этот мир он привел Нору.

— Если Элиор задержана, мне нужно найти ее. Нам нужно лететь. Произошла ошибка, и человек…

Глаза Торрена ярко вспыхнули.

— Я же сказал тебе — я не знаю, где она. Объявление о ее аресте прислали как раз в тот момент, когда нас вызвали для перехода через портал. Все миссии были отменены, кроме тех, что уже находились в процессе. Я испугался, что, если развернусь, то больше никогда не смогу оторваться от земли. — Его голос дрогнул. — Последнее сообщение от нее пришло по закрытому каналу всего за несколько часов до этого уведомления, хотя я увидел его только после клеймения.

По ту сторону двери Айрик услышал, как выключилась вода. Хотя у него в горле давно пересохло, ему удалось спросить:

— И что там было?

— Я бы дал тебе самому послушать, но оно исчезло через несколько мгновений после того, как я его прочитал. Она сказала, что я… — Торрен сглотнул, сморгнув эмоции, внезапно проступившие в его глазах. — Я твой брат. Настолько близкий, насколько наш мир вообще позволяет. Что бы ни происходило, я должен оберегать тебя…

— Оберегать? — фыркнул Айрик. — От чего меня нужно оберегать?

Торрен склонил голову набок; все следы эмоций исчезли так же быстро, как и появились.

— Почему ты постоянно смотришь на эту дверь? Люди не умеют проходить сквозь стены. И не беспокойся о человеке. Я сам оформлю ее передачу. Я справлюсь с ней ничуть не хуже…

— Я не хочу, чтобы ты с ней справлялся. Она моя. — Каждая мышца Айрика грозила отказать, словно вся усталость прошлых недель затвердела, превратившись в нечто тяжелое и неизбежное. Без Норы в поле зрения темнота начала заволакивать его глаза и разум.

Торрен уставился на него, его глаза странного цвета сузились.

— Этот человек — твоя?

На мгновение они оба смотрели друг на друга — целая жизнь общих воспоминаний, выкованных между ними. Не раз Торрен закрывал тело Айрика своим собственным на полях сражений, зная, что тот не может пользоваться регенерационными камерами. Я делаю это не для того, чтобы защитить тебя, говорил тогда Торрен, пока его тело разрывало в клочья от оружия, нацеленного на них. Я делаю это, чтобы заработать время в регенерационных камерах и просто поспать.

Айрику не нужно было произносить ни слова, чтобы Торрен понял правду.

Глаза Торрена расширились, вспыхнув пониманием. Он покачал головой, хлопнув себя ладонью по глазам.

— Ты дурак, — простонал он. — Изголодавшийся по пизде дурак, который думает, что первая попробованная — самая сладкая на вкус…

Айрик впечатал Торрена в стену, заставив того замолчать и сам поразившись тому, как быстро к нему вернулась сила движения — казалось, врожденная для него.

— Не смей говорить о ее вкусе или ее пизде. То, чем ты занимаешься в притонах удовольствий, — это совсем не то же самое.

— Откуда нам вообще знать, как оно бывает? Мы не должны этого знать — именно неведение сохраняет нам жизнь. — Резко дернув плечом, Торрен вырвался из хватки Айрика. Он понизил голос почти до шепота. — Элиор в тюрьме — только Истинный Отец знает, почему, и настигнут ли нас последствия того, что она совершила, — но ты должен понимать, что происходит что-то неладное. Возможно, это началось еще на Лемидах, а может, и раньше. Тебе не нужно это осложнение с человеком — за твоей жизнью и так уже охотится смерть.

Он посмотрел на дверь, затем вниз на Лаки.

— Если тебе кажется, что ты что-то чувствуешь к этому человеку, то тебе следует помнить: человек не неубиваем. Смерти поймать ее куда проще, чем тебя. Ты ведь это понимаешь, верно?

Айрик резко вскинул голову. Конечно, он это понимал. Это отравляло каждую его мысль.

В коридоре стало тихо; мычание Норы полностью прекратилось.

Он ее не потеряет. Даже если всё, что ему останется, — это наблюдать за ее жизнью издалека, этого будет достаточно.