Дыхание Айрика перехватило, когда он услышал, как Нора произносит это всеобщее приветствие.

— Суравен, Тор-рен, — повторила она, сделав такой же легкий поклон, как и Торрен.

Казалось, он забыл, как дышать. Звучал ли когда-нибудь всеобщий язык Вейнари так прекрасно, как сейчас, произнесенный с ее неуклюжим акцентом?

Слово «любовь» взорвалось в его разуме, затмив все его мысли, просачиваясь в сердце, где оно бешено качало жизнь по его венам.

Другое слово — более древнее — тихо запело в его сознании.

Нет.

Его рука метнулась к груди в попытке унять колотящееся внутри сердце и дрожь в теле. Почему он боялся? Это было всего лишь слово. Оба они значили одно и то же, и оба были лишь словами.

Жадно глотая воздух, он оторвал от нее взгляд. Лаки насторожился, его уши повернулись в сторону Айрика. Не подходи ко мне, подумал он, нуждаясь в том, чтобы скрыть всё, что с ним происходило.

Но эти слова — «любовь» в английском Норы или то, другое, о котором он не хотел даже думать, — были для него не началом, а концом.

Он не мог позволить этому случиться.

— Как неожиданно… очаровательно. — Торрен обошел его, к счастью, не замечая той катастрофической бури, что разразилась внутри Айрика. — Мне кажется, у нас с человеком формируется какая-то связь — я уже научил ее нашим словам. Это беспрецедентно. — Он махнул Айрику. — Давай. Переведи ей…

— Ты не формируешь никакой связи и никогда не будешь. — Ревность протаранила его грудь. Лаки обвил хвостом лодыжку Айрика, напоминая ему, что нужно дышать и вести себя так, словно Нора для него пустое место. — Мы моразиры. Неприкосновенные. Неплененные. Непокоренные. Ты искушаешь все клятвы.

Блядь. Прошли считанные минуты, а он уже вел себя так, словно его мозг расплавился во время крушения.

— Я полагаю, ты здесь с дрозекаром, чтобы списать Эд'ун, — продолжил он. — Поторопись и сделай это. Мы должны немедленно вернуться на Зармур. Многое здесь пошло не так. И человек — мне нужно убедиться, что ее передача пройдет безопасно.

Торрен переводил взгляд с одного на другого, бросив даже на Лаки подозрительный взгляд, словно они были учениками кузни, из которых еще не выбили детскую радость от проделок над наставниками. Он вздохнул.

— Ты прав, — сказал он, направляясь к дрозекару. — Давай должным образом зафиксируем твоего человека. Нам многое нужно обсудить.

Айрик наблюдал, как Нора и Лаки поднимаются по трапу. Она не поднимала головы, ее руки крепко сжимали лямки рюкзака, и она мягко подбадривала Лаки, который всё еще не мог опираться на заднюю лапу.

Надеясь придушить бурю своих эмоций, он подхватил Лаки, воспользовавшись возможностью задеть бедро Норы и вдохнуть ее запах.

Она одарила его быстрой улыбкой, словно ждала его внимания.

Это его успокоило — немного.

Глава 58

АЙРИК

Дрожь пробрала руку Айрика, когда они вошли в ярко освещенный командный зал дрозекара. Вся конструкция дрозекара была выстроена вокруг гравитационного двигателя. Обитаемые зоны кольцом окружали гравитационное ядро. Узкий коридор, проходящий рядом с ядром, соединял все помещения: командный зал, отсек для биоотходов и гигиены, камбуз, небольшую камеру для задержанных (поскольку пленники были возможны, но редки и не приветствовались), регенерационные камеры и спальные отсеки. Все комнаты были оснащены оружием, хотя оно и было заперто в шкафах, реагирующих только на тагион-коды — или, в случае Айрика, на его меч, который служил таковым. Айрик знал эти корабли так же хорошо, как гладь своего клинка и все его команды.

Что, к его немедленному огорчению, означало, что он мог видеть лишь небольшую часть огромного корабля в любой момент времени из-за блокирующего обзор центрального гравитационного узла.

Слева от него на рабочем столе лежал омнипланшет рядом с заряженным, но снятым с предохранителя пистолетом, вокруг которого были небрежно разбросаны блоки питания. Типичный Торрен.

Но чуть дальше, возле дверного проема, ведущего в первый спальный отсек, стоял открытый черный ящик с инструментами — не из экипировки Вейнари. В нем лежали десятки острых инструментов, похожих на те, что используются для сканирования чипов данных и терминалов. Экран омнипланшета замерцал, высветив профиль, которого он не узнал.

Его взгляд метнулся к обоим дверным проемам на разных концах изогнутого пространства. Здесь пахло чрезмерно очищенным воздухом. Стерильностью. Без малейших следов цветов и травы, которые окружали их неделями. Даже запах Норы не доходил до него.

Эмблема Вейнари смотрела на него, куда бы он ни повернулся — на командных панелях, вытравленная на полу и на всех раздвижных дверях-порталах. Над ним мягко светились сенсоры системы «Наблюдатель», записывая его движения. Отчаяние пронизывало каждое из его чувств. Даже здесь. В окружении единственных жизней во вселенной, не считая Элиор, которые имели для него значение.