О господи — именно этим словом это и было. Она нашла ее. И не могла сохранить, потому что единственное, в чем она по-настоящему преуспела, — это терять драгоценные, прекрасные вещи.

Руки Айрика сомкнулись на ее груди, и он спрятал ее голову у себя под подбородком. Издав тихий звук отчаяния, он начал раскачивать их взад-вперед.

Словно она была чем-то хрупким. Даря ей любовь и нежность без необходимости просить об этом. Потому что она не могла. Она бы даже не знала, с чего начать просить о помощи.

Откуда, черт возьми, он знал, как это делать, и почему это давалось ему с такой легкостью?

Потому что… он хочет меня. Он заботится обо мне. Независимо от того, заслуживаю я этого или нет.

Полностью окутанная теплыми телами, плывя в незнакомом пространстве сострадания и доброты, Нора почувствовала, как ее дыхание и сердцебиение возвращаются в норму. Медленно, но верно.

Айрик гладил ее по волосам, бормоча десятки обещаний ей на ухо, продолжая раскачивать их троих взад-вперед, словно устойчивый корабль, несущий все их жизни.

— Что бы ни происходило, я не позволю этому забрать тебя.

— Всё будет хорошо. Клянусь.

— Я держу тебя.

И еще какие-то слова на его родном языке, звучавшие скорее как отчаянная молитва.

Прошли долгие минуты, но ее тело немного расслабилось; мышцы были истощены от слишком долгого напряжения.

Его собственное дыхание начало выравниваться, успокаиваясь вслед за ее дыханием. Она откинула голову ему на плечо, чтобы посмотреть на него.

— Это… Что тебе нужно? Что бы это ни было, пожалуйста, скажи мне.

Ее прекрасный ангел. Прошло всего несколько недель, но он знал о ней всё. Он мыл ей волосы, сушил их и заплетал в косу. Он целовал ее лодыжку, пока она заживала, и нарезал ей еду удивительно аккуратными кусочками. Он использовал слово «блядь», потому что это заставляло ее смеяться.

Выбора не осталось. Она должна была впустить его. Позволить ему узнать худшую часть ее самой. Потому что прямо сейчас он смотрел на нее так, словно сделал что-то не так. Словно упустил какую-то подсказку, которая помогла бы им избежать того, что только что с ней произошло.

И это было хуже, чем если бы он узнал правду.

— Ты… — Ее голос сорвался. Она сделала глубокий вдох и начала снова. — Ты знаешь слово «брат»? Ну знаешь, близнец? У вас могут быть общие родители, а может и не быть. Но они могут быть одними из твоих первых друзей или частью… выбранной семьи. — Не зная, какие формы отношений существуют в его мире, она осторожно объяснила этот термин.

Его взгляд скользнул куда-то за ее плечо, погрузившись в мысли.

— Я знать «брат», — сказал он; его пальцы нашли ее пальцы и переплелись с ними.

— У меня есть… У меня когда-то был брат. У нас были одни родители. В той семье я… была сестрой.

Айрик резко выдохнул, но выражение его лица не изменилось.

Что-то внутри нее раскололось — старые, толстые, гнилые лозы, опутавшие все ее органы и даже душу. Они душили ее сердце более двадцати лет.

Настало время отпустить их в этом новом мире, где однажды она могла бы стать другой.

— У меня был брат, — снова сказала она. В щеках пульсировало — сердце изо всех сил работало, чтобы поддерживать в ней жизнь. — И он умер. Когда был совсем маленьким. — Она вытянула руку, чтобы показать, каким крошечным он был, точно так же, как Айрик сделал на корабле, когда рассказывал ей, когда выучил английский.

— Это была моя вина, — продолжила она. — Я тоже была всего лишь ребенком, но… я была достаточно взрослой, чтобы всё понимать. Чтобы лучше слушаться и не позволить ему пострадать.

Я рассказала ему. Я рассказала Айрику. Теперь он знает всё.

С опаской она подняла взгляд, ее сердце уже ухало вниз, готовясь к разочарованию, замешательству или отвращению.

Глаза Айрика пульсировали в ритме, который, как представляла себе Нора, мог быть его сердцебиением. На его губах играла легкая улыбка. Не от радости, счастья или даже облегчения от того, что она наконец-то открыла ему главную правду о себе.

Он улыбался улыбкой человека, который когда-то познал любовь, лишь для того, чтобы ее потерять. Потерю, в которой винил себя. Улыбкой того, кто не мог поверить в то, что слышит.

Айрик прожил всю свою жизнь в разлуке с Норой, разделенный с ней кто знает сколькими сотнями или миллиардами световых лет. Но расстояние между их сердцами всегда измерялось лишь одним вдохом и одним ударом.

Он знал ее. Он узнает ее всю и… всё равно будет хотеть.