Снег падает через разбитый световой люк над нами — снежинки мерцают в свете свечей, сливаясь с дымом и пылью, и тают на промокшем полу. Огромный деревянный крест прислонён к алтарю, по всей церкви лентами тянется криминалистическая лента. На стенах и полу — меловые отметины, глубокие алые пятна тянутся по деревянным доскам и брызжут на стены. Фигура Христа, кажется, смотрит прямо сквозь меня одухотворёнными глазами. Кровь стекает из ран на гвоздях, терновый венец пронзает чело и череп. Гипсовые ангелы фланкируют алтарь — глаза подняты вверх, руки сложены в вечной молитве.

Мы с Рико идём по центральному проходу. В скамьях рассыпаны засохшие цветы, витражные окна — в трещинах и потускневшие, а на маленьком алтаре у задней двери церкви — горкой сложены глиняные миски и использованные свечи. У странной деревянной резьбы — свежие цветы в хрустальной вазе и травы. — Африканский бог, — говорит Рико. Он берёт предмет и вертит в руках. — Думаю, это зло — плохая примета.

Взгляд цепляет что-то знакомое — жестяная банка кофе рядом с резьбой. «Island Blend из Ямайки», украшена жёлтыми попугаями и цветными хамелеонами. Несколько месяцев назад сестра дала мне несколько таких. Я пью его постоянно. Она говорила — друг привёз чемоданы с Ямайки. Больше нигде я его не встречала. — Узнаёшь? — спрашиваю я Рико.

Он кивает. — Элли'евский. У меня тоже был. Полиция, наверное, забрала. Хороший, кстати. — Он оглядывается. — Мы не одни. Это место населено, ты разве не чувствуешь?

Половицы скрипят, и церковь словно темнеет в ответ. Тени, которых у алтаря секунду назад не было, теперь движутся в свете свечей. Пока мы с Рико стоим — загипнотизированные, пытаясь понять, что происходит вокруг, — призрачные образы становятся конкретнее и обретают форму. Перед моими глазами появляется пара. Я узнаю красивую женщину — она из моих снов. В той самой чёрной накидке, которую я видела накинутой на стул, она стоит на коленях у алтаря, в руках — сборник песнопений, а призрачный голос вырывается наружу, неся с собой музыку — и скорбную, и жуткую. Мужчина в чёрном цилиндре стоит рядом. Он касается её плеча, она оборачивается и смотрит на нас. Губы медленно шевелятся, её слова плывут в этот мир — как падающий снег. — Ничто не то, чем кажется. Уходите с этой гарлемской улицы, пока Мужчина Мохо не забрал вашу душу — как забрал мою. — Видение рассыпается и сменяется снежными вихрями.

— Ты видела её? — спрашиваю я. — Кто такой Мохо? Ты слышал её?

Не уверена, что он видел, — но в глазах у Рико появляется страх, которого не было раньше. Рука у него дрожит, когда он касается моей. — Мохо-мэн — думаю, вот как твоя сестра называла того парня, не могу точно вспомнить…

Слышу движение в притворе. Кажется, кто-то прыгнул на цементный пол. Снег, падающий из разбитого светового люка, усиливается, и один из каменных ангелов сдвигается с постамента, вытягивает длинные пальцы и начинает перебирать струны арфы. Капли крови падают со струн, и она плачет, как потерявшееся дитя. — Рико, ты разве…

Он смотрит на деревянное распятие — будто в трансе, — и я могу лишь гадать, что он видит. Где-то вдали слышу странный звук — странное завывание, которое становится всё громче, пока не кажется, что оно прямо над нами. Рико вздрагивает и моргает. — Сирены, — говорит он тускло. — Чёртовы сирены.

Внезапно все говорят — голоса повсюду, кто-то, кажется, отдаёт приказы. Кулаки колотят в дерево, дверь распахивается. Мы быстро оборачиваемся — Даниэль стоит в дверном проёме. Снег вихрится за его спиной, несколько нью-йоркских полицейских рассыпаются по церкви. Двое офицеров остаются рядом с Даниэлем. Красный и синий свет отражается с улицы за их спинами. — Рико, отойди от девушки. — Лицо Даниэля невозмутимо. Он вытаскивает оружие, принимает стойку и медленно идёт по проходу. Его полуавтоматический пистолет направлен прямо в голову Рико. — Придётся мне повторить — разнесу тебе башку.

Рико растерянно делает шаг в сторону и поднимает руки. — Эй, полегче. Я ничего не сделал.

Шаг Даниэля ускоряется, и когда он добирается до Рико, то разворачивает его и толкает к стене.

— Какого чёрта? — Рико огрызается. — Это не вторжение в частную собственность — это церковь. Убежище и всё такое, мужик, что с тобой?

— Это место преступления, и единственное убежище, которое ты получишь, — Райкерс. Повернись и руки за спину. — Рико подчиняется, Даниэль надевает наручники. — Рико Паттерсон, вы арестованы. Вы имеете право…

— Блядь, мужик, я не мог бы убить канарейку. У вас нет улик.

Даниэль лезет во внутренний карман куртки Рико, потом — под рубашку и вытаскивает бирюзовое ожерелье. — Это принадлежало женщине по имени Лусия Мартино. Мы нашли её мёртвой в этой церкви.

— Нет, это было Элли. Она дала мне его. Вы ошибаетесь.