Замечаю золотую цепочку у него на шее. На ней — три бирюзовых камня в золотой оправе. — Ты взял это у моей сестры? Похоже на то, что было у неё.

Он касается камней. — Да, она позвала меня однажды вечером, сказала, что разбирает вещи.

— Тебе идёт. Ты оставил мне кофе?

— Налью. — Он бросает полотенце на пол и тянется к джинсам, которые раньше кинул туда же. Рико симпатичный — стройный, кожа гладкая и упругая. Я не смущаюсь, видя его голым. Он гей, а у меня страсть к прямолинейным вечным неудачникам, которые обращаются со мной как с дерьмом. Смотрю, как он вышагивает на кухню, насвистывая. Этот человек без крова и семьи, без гроша за душой, к тому же подозреваемый в убийстве, — а он насвистывает.

— Сахар? — кричит он. — Молоко?

— И того, и другого побольше.

— Ты идёшь на работу? — Он снова начинает насвистывать.

— Ни в жизни. — Тянусь к телефону и набираю номер руководителя, чтобы сказаться больной. Сейчас полвосьмого — до восьми её не будет, так что если оставлю сообщение, не придётся отвечать на вопросы и слушать, как она нетерпеливо вздыхает при мысли о неполном штате. Её жизнь поглощена рабочим кубиклом и документами, разложенными на столе, — поступками подчинённых. Весь день она склоняется над компьютером — как будто молится Богу. Этому Богу она отдаёт душу. Её сердце бьётся ради него, и она позволяет ему затуманивать разум, гасить страсти. Вот уж паразит, не то слово.

Телефон звонит трижды. Включается автоответчик. — Вы позвонили в офис Риты Сомсби. Меня сейчас нет на месте. Оставьте сообщение после сигнала.

Сигнал металлический, резкий. Я изо всех сил стараюсь говорить больным голосом. — Рита, это Джина. Я всю ночь не спала — расстройство желудка, наверное, тот грипп, что ходит. Меня не будет. Пока.

— Ты звучала как кошка в охоте. — Рико стоит передо мной. Он надел мою красную шапку и красные ангорские рукавицы. — Нашёл на кухонном столе. Обожаю. — Выглядит нелепо и старается не засмеяться, когда чуть наклоняется, чтобы подать мне дымящуюся чашку кофе. — Мяу, — тянет он высоким голосом. — Кошка в охоте — больше ничего не пришло в голову, пока ты была на телефоне.

— Я старалась звучать больной. — Делаю глоток кофе. Хорошо.

— Вы звучали больно, поверьте. — Шапка сдвинута набекрень, рукавицы тесноваты для его больших рук. Он кружится по комнате — как пьяная драг-квин. Я начинаю смеяться и не могу остановиться. У Тони не было чувства юмора. С ним нельзя было дурачиться — и только сейчас я понимаю, как скучала по смеху.

Он останавливается, руки на бёдрах. — Я видел, как детектив Харрис разъезжал туда-сюда по улице, пока ты спала. — Рико садится напротив меня, снимает шапку, потом медленно стягивает рукавицы — как будто делает стриптиз. — Этот человек считает меня прирождённым убийцей. Он не знает, что я — Королева Рико.

Интересно — переодевается ли он в женское и ходит в Даунтаун тусоваться с девчонками под эстакадой, покачивая пальцами в стразовых кольцах и встряхивая запястьями с браслетами.

— Никак от него не избавлюсь, понимаешь. — Рико смотрит в окно.

— Он просто следит за мной. Вот и всё.

— Не уверен, что только это — смотрит на тебя так…

— Как он смотрит?

— Как будто втрескался в тебя.

— Ты несёшь чепуху. — Беру кружку с кофе в ладони. Тепло приятно. — Я всё думаю о нашем разговоре — о чёрной девчонке и о том, можно ли фотографировать призраков и всё такое.

— Думал, это был сон. По-моему, мы оба могли видеть один и тот же сон одновременно. — Рико теперь серьёзен. — Ты когда-нибудь пробовала фотографировать своего парня Тони?

— Пробовала, но снимки всегда получались слишком тёмными, слишком размытыми — всё что-то не так. Из всех значимых людей в моей жизни он единственный, кто…

— Прошлой ночью мне приснилось, что Харрис засадил меня в Райкерс, — перебивает Рико.

— Просто ещё один сон.

— Может быть, — но мои сны иногда сбываются. — Он откидывается назад. Глаза у него налиты кровью, под ними тёмные круги. Настроение изменилось. Снег снова валит густо.

— Ну, мы тогда два сапога пара. — Я рада, что Рико здесь. Прошлой ночью было бы ужасно без него.

— Церковь. Ты когда-нибудь туда совалась? — Он смотрит на картину Элли — может, пытается разгадать её послание.

Я качаю головой. — Много там фотографировала. Вот и всё. Всякий раз, когда я была близка к тому, чтобы обследовать её, появлялся Даниэль — то есть детектив Харрис.

— Даниэль, значит? — Он тихо смеётся. — Поехали на поезде в Гарлем, подруга. Может, то, что мучает нас обоих, — там.

— Я слишком устала.

— Усталость — ерунда. — Он натягивает через голову свитер, хватает куртку и быстро надевает. Подбирает моё пальто с пола. — Ну же, надевай.

Он набрасывает мне на плечи пальто, шлёпает мне на голову шапку, сует сумку в руки и ведёт к двери.

Я обматываю шею шарфом, застёгиваю пальто и следую за Рико по лестнице. — Что тебя так раззадорило? — Я не поспеваю за ним. У него длинные ноги, и он прыгает через две ступени.