Спутница срывает лыжную маску. Взъерошенные волосы блестят от пота. Кровь капает с кольца в носу. Хотя поначалу Лиза немного сопротивляется, странные мужчины и женщины жадно по очереди проникают в неё пальцами, лапают — и в конце концов она начинает двигаться в ритм их толчков. Она стонет, потом кричит, и я не могу понять — приоткрытый рот и закатившиеся глаза означают удовольствие, боль или то и другое.

Поезд останавливается, и мы с Рико бросаемся к открытой двери. Когда поезд снова трогается, кровь брызжет на окна — резко, с силой.

— Не смотри, — говорит Рико, тянет меня за собой, прежде чем я успеваю закричать. — Пошли!

Мы бежим по перрону — мимо людей, идущих будто едва живые, мимо других, прислонившихся к скамейкам с неподвижными мертвецкими лицами из черепов и костей. Поднимаемся по ступеням и выходим на свет. Глубоко дышим — нас встречает порыв снега.

Рико поворачивается ко мне, пока мы замедляемся до быстрого шага. — Джина, ты знаешь, правда?

— Что? — спрашиваю я, всё ещё оглядываясь каждые несколько секунд — не следует ли кто-то из этих тварей за нами.

— Лиза, ты знаешь о Лизе, да?

— Что с ней, я…

— Её нашли мёртвой у бара на Лексингтон несколько месяцев назад. Кто-то сильно порезал её там. Сама понимаешь — там. — Он указывает себе в пах. — Это была не Лиза в том поезде — просто кто-то, похожий на неё. И те люди вовсе не были людьми.

— Это было как Ад, — говорю я ему.

— Ад Лизы, — поправляет меня Рико, осеняя себя крестным знамением. — Твоя сестра была как мы — видела вещи и всё такое, — но была злой, и это зло оживляло тех поганых тварей. Она возилась с дерьмом — с плохими людьми, плохой магией.

— О чём ты, блядь, говоришь? — Хочется кричать, хочется остановиться и передохнуть, хочется прочистить голову и подумать, — но я просто иду вместе с ним. — Моя сестра была странной, эксцентричной — чёрт, может, иногда сумасшедшей, — но она не была злой.

— Подруга, ты сама знаешь, что была. Ты это знаешь.

И я знаю. Он прав — просто не хочу признавать этого, не хочу думать о сестре в таких категориях. Чувствую себя опустошённой и разбитой — как будто нужно сесть и спать, пока всё это не пройдёт. — Ты думаешь, она виновна в том, что произошло там? — спрашиваю я. — Думаешь, она за всем этим стоит?

Рико кивает.

— Но как?

— Не знаю, всё ли она сделала сама, — говорит он. — Надо ехать в церковь.

Он шагает с бордюра и тормозит такси. Прежде чем я успеваю что-то сказать или возразить, он запихивает меня внутрь, садится следом и называет водителю адрес старой церкви в Гарлеме.

Такси рывком трогается, мы движемся в потоке машин.

— Раньше не говорил тебе этого, — объясняет Рико, глядя прямо перед собой и говоря медленно. — Но у твоей сестры было много любовников, ладно? Я думал о том, как она вела себя в последний раз, когда я её видел, — кое-что она говорила. У неё был любовник — какой-то парень из Гарлема. Особенный — не просто интрижка на одну ночь. Его настоящего имени не знаю, ни разу не встречался, но она рассказывала о нём, называла каким-то странным прозвищем. Хоть убей — не могу вспомнить каким. Говорила, что он вроде знахаря, занимается вуду или что-то в этом роде. Говорила, что это круто, что постигает совершенно новую религию. — Он поворачивается и смотрит мне в глаза. — Но может, это было нечто большее.

— Наверное, куча ерунды, вот и всё. Она всё время выдумывала. Этот парень, скорее всего, какой-то занудный пастор — Элли вечно преувеличивала, ты же знаешь. — Думаю о диких историях, которые Элли сочиняла в детстве. Она обожала фильмы ужасов и книги. Убеждаю себя, что она, должно быть, морочила голову Рико.

— Нет, послушай. — Рико нетерпеливо качает головой. — Я знал нескольких старух из испанского Гарлема. Они занимались много чего магией с кореньями и камнями — лечили больные суставы, помогали женщинам забеременеть — что-то в этом роде. Но они говорили — у магии всегда есть тёмная сторона. Некоторые люди зацикливаются, становятся эгоистичными. Если всё делаешь правильно — всё может хорошо сложиться. Можно раздобыть всё что угодно: деньги, хорошие машины, хороший секс, власть — что хочешь. Но если делаешь неправильно, тогда буквально — и я имею в виду буквально — весь чёртов Ад вырвется наружу. — Рико снова выглядит испуганным. — Элли говорила, что её мужик приносил в жертву кур во время своих церемоний. Кто знает — может, потом он перешёл к людям. Может, вот что за кошмар был найден в церкви.

— Ты думаешь, всё зашло настолько далеко? — В голове всё стоит картина Лизы в том поезде — живущей в аду, созданном специально для неё. — Что Элли втянулась в то, что делал этот тип, и…

— Последний раз, когда я видел твою сестру, она была напугана. Говорила — этот колдун, или кто он там, — слетел с катушек. Сказала — он сумасшедший.

— Почему, чёрт возьми, ты не говорил мне ничего этого раньше?