Я верила в свой «медсестринский» иммунитет — сколько раз я подхватывала что-нибудь в больнице, приходила домой с температурой, а наутро просыпалась здоровой. К тому же единственное отделение неотложной помощи, куда я могла бы поехать посреди ночи, — это окружная. А туда я ни за что не поеду.

Я собрала волосы в хвост, зашипев от боли, когда подняла руки выше головы, и снова залезла под душ. Прямую струю на шею направить не получалось, было слишком больно, но я наклонила голову так, чтобы вода стекала, и осторожно протёрла кожу намыленной мочалкой. Вытерлась, заново перевязала рану и, шатаясь, вернулась в кровать. Сухим глотком проглотила «Амбиен». Последнее, что я запомнила, горький привкус на языке, пока таблетка проваливалась вниз.

ГЛАВА 20

Тук-тук-тук.

Что… что это?

Я заморгала, не понимая, где нахожусь. Если это Йорген вернулся, чтобы съесть Минни, я его сейчас ударю.

Одеяло валялось на полу, кровать была разворошена. Я села, а стук не прекращался. Кто это делает? Зачем? Кто вообще разбросал мои вещи? Придурки.

Тук.

— Уходите!

Тук… и ещё… и снова.

Чёрт.

— У меня соседи есть, между прочим. Сейчас полицию вызову.

Я нашарила телефон, уставилась на цифры на экране — они плясали и расплывались, как всегда предавая меня в самый неподходящий момент.

Стук не умолкал. Он шёл изнутри? Я опустила взгляд на себя и… о боже, шея горела, будто пылала огнём. Может, это она стучит? Пытается мне что-то сказать?

Я сползла на край кровати.

— Да что тебе надо? Уходи!

И тут я услышала голоса снаружи, будто кто-то мне отвечал.

Значит, не Йорген. Если только он не научился говорить. Научился? Я попыталась представить говорящего пса и вдруг хихикнула: в голове возник комичный образ — пёс в твидовом пиджаке и с курительной трубкой. Смех оборвался, когда стук раздался снова.

— Да ладно, хватит! — Я встала, совершенно голая, подхватила с пола халат и побрела по коридору к двери. Распахнула её.

На пороге стоял Гектор.

— Ты чего тут? — спросила я.

— Чем больше я об этом думал, тем сильнее волновался за тебя. Кто знает, какие болезни могла переносить та старуха.

Я прищурилась, пытаясь выцепить из темноты настоящий образ Гектора, а не те тени, которые фонарь на крыльце разбрасывал вокруг него, множа на три, на четыре, на десять. Выбрать было сложно.

— Откуда ты знаешь, где я живу?

— Ты заполняла анкеты, когда я тебя нанимал. Можно войти?

Нервный смех вырвался из меня, словно прорвало плотину.

— Нет. То есть да. Подожди… нет.

Это вообще кто говорит? Точно не я. Я прижалась ладонью к стене в коридоре. Крест, висевший там, был холодным, и это ощущение было таким приятным, что я сорвала его со стены и прижала к груди.

— Эди, ты в порядке?

— Я в порядке. Всегда была в порядке и всегда буду.

Он смотрел на меня с явным сомнением.

— Что-то непохоже. Можно всё-таки войти?

Я подалась вперёд и ткнула пальцем ему в грудь.

— Ты вампир? Я видела тебя при свете дня, но кто знает…

— Перестань уже со своими вампирами.

— Ты бы тоже во всё это верил, если бы был на моём месте! — Мой голос взлетел, и я вдруг осознала, что кричу. Соседи, проклятье, соседи! Я понизила голос до шёпота, почти шипения: — Ты бы хватался за любые объяснения, если бы жил моей жизнью.

Он взял меня за руку и мягко потянул назад — скорее даже не тянул, а удерживал, чтобы я не упала.

— Ты же вроде говорила, что всё хорошо?

— Чёрт. — Я сделала шаг назад, и коридор вдруг накренился, как палуба корабля в шторм. Я врезалась плечом в стену. Удар отозвался в шее такой болью, что хотелось просто завыть. — Вот, держи. — Я сунула ему крест — настоящий, серебряный. Если он вампир, серебро его обожжёт, и я буду в безопасности.

Гектор взял крест и шагнул через порог.

— Эди… ты выглядишь очень плохо. — Он протянул руку и коснулся моего лба. Его ладонь была прохладной, приятной. Может, она впитала холод от серебра и теперь отдавала его мне. Я потянулась и прижала его руку крепче к своему лбу.

— Хорошая рука. Мне нравится эта рука.

— Ладно, Эди. Тебе нужно успокоиться. Посиди тут, ладно? — Он осторожно высвободился, закрыл за собой дверь и прошёл по коридору. Мне казалось, что его не было час, а может, и все двенадцать, но вот он вернулся и протянул мне мокрое полотенце.

— А что ты делал с моей кошкой?

— Эди. Ты заболела.

— Нет, не заболела. — Я бы покачала головой, чтобы доказать это, но шея болела так, что любое движение было пыткой.

— Заболела. — Он что-то искал в кармане, или телефон в кармане… или наоборот. — Нужно, чтобы тебе кто-нибудь помог.

— Ладно. — Внезапно усталость навалилась на меня всей своей тяжестью. Теперь, когда я села, сон тянул меня вниз, как тёмная вода.

Гектор улыбнулся, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти ласковое.

— Видишь? Ты всё ещё в порядке.