Внизу, у маленького окошка в холле, за которым находился кабинет миссис Уилкокс и компьютер для управления бронированием, она выписала квитанцию от руки. Тиллинхэст достал бумажник из кармана брюк и отсчитал сотенные купюры на стойку.

— Это слишком много, — сказала миссис Уилкокс, когда он закончил. — У меня нет сдачи. Вы можете заплатить картой.

— Всё в порядке, — ответил Тиллинхэст. — Сдачи не надо.

Миссис Уилкокс нахмурилась, глядя на деньги на стойке.

— Спасибо, что позвонили мне, — сказал Тиллинхэст. — Я пойду.

Снаружи, в машине, голова Сары упала набок, и её шея была изогнута под неудобным, как показалось Тиллинхэсту, углом. Взяв её за щёки, Тиллинхэст приподнял её голову и как можно осторожнее прислонил к подголовнику. Он чувствовал форму её черепа своими ладонями. В этом было что-то знакомое, что-то узнаваемое. Может ли она быть? Может ли он быть прав насчёт неё? Он снова покачал головой, чтобы отогнать эту мысль.

Рюкзак был на заднем сиденье вместе с пластиковым пакетом, плащом и ботинками. Это был его последний шанс. Что он собирался делать? Куда он собирался её везти? Но он уже сделал свой выбор. Тиллинхэст чувствовал, что оторвался от окружающего мира, от самого себя. Его собственные действия, казалось, имели так же мало отношения к нему, как проезжающие по главной улице машины, как птицы над головой. Достаточно интересные для наблюдения, но не заслуживающие больше чем мимолётного внимания. Он вёл машину осторожно и медленно, поглядывая на Сару, чтобы убедиться, что она не перевернётся, чтобы проверить, проснулась ли она или не стало ли ей снова плохо.

Когда он привёз её домой, он отнёс её в детскую наверху лестницы. Он положил её, как можно осторожнее, на пол, пока заправлял кровать, держа одеяло плотно обёрнутым вокруг неё, подложив подушку с одной из кроватей под голову. Простыни, лежащие сверху в шкафу для белья, рассыпались и разваливались под его руками, но ниже он нашёл несколько целых. Когда кровать была застелена — неуклюже, плохо — он понял, что должен вымыть девушку, прежде чем уложить её. Она была покрыта чёрной жидкостью, которую он видел в гостинице. Она уже высохла, трескаясь и рассыпаясь там, где он касался её кожи.

Тиллинхэст нагрел чайник воды и осторожно обтёр её влажной тряпкой, вымывая плечи, торс, область вокруг рта. Когда он тёр фланелью по её коже, он снова посмотрел на её лицо, на глубоко посаженные глаза; длинный, заострённый нос; маленький, острый подбородок. Странное лицо, подумал он. Он сделал что-то ужасное. Её не должно было здесь быть. Но теперь она была здесь. Его вина. И раз уж она здесь, он должен заботиться о ней, не так ли? Запахи сохранялись — гниение, сырость. Он чувствовал что-то. Надежду? Нет, это было неправильно. Это было совсем не то чувство. Он чувствовал интерес, безусловно. И беспокойство. И опьяняющее, парящее ощущение, которое позволяло ему спокойно продолжать все эти маленькие действия, осознавая безумие того, что он делал, но каким-то образом оставаясь невозмутимым.

Тиллинхэст откинул её волосы назад и поднял её на кровать. Лоскутное одеяло, под которым он спал в детстве, разошлось по некоторым швам, но он всё равно укрыл её им; у него не было ничего другого. Он добавил сверху покрывало из гостиницы.

Дыхание девушки было частым и поверхностным, а на её лице, шее, плечах были синяки — теперь он отчётливо их видел, после того как смыл всю грязь. Под глазами кожа была фиолетовой, такой тёмной, что он не мог понять, была ли она просто очень уставшей или там тоже были синяки. Не было никаких ран или царапин. Её кожа была такой бледной, что казалась почти серой. Она не шевелилась, но он всё ещё видел, как её глаза двигаются под веками.

Тиллинхэст принёс дрова и разжёг камин в детской. Всё это время он слышал дыхание девушки, издающее звук, похожий на собачье дыхание. Тиллинхэст спустился вниз и сел в кабинете. У двери лежали рюкзак девушки, пакет с грязной одеждой, её пальто и ботинки. У рюкзака были лямки, которые застёгивались вместе на груди носильщика.

Тиллинхэст подошёл и поднял клапан, закрывающий рюкзак. Он откинул его, затем ослабил шнурок и заглянул внутрь. Там была сложенная одежда, пара обуви, вставленная носками вниз, пятки которой торчали кверху. В задней части рюкзака был вшит какой-то рукав или карман.

Тиллинхэст сунул руку внутрь и нащупал холодный край ноутбука и что-то ещё, гибкое, шуршащее. Он вытащил это — это был прозрачный пластиковый конверт для документов с пачкой бумаг внутри. Он перевернул его и заглянул сквозь пластик. Верхним документом было свидетельство о рождении. Имя девушки было Сара Тиллинхэст, место рождения — больница в Лондоне.

Затем внезапный страх, как всплеск холодной воды.

Имя матери было указано как Лина Браун.