Он увидел местоположение могилы Лины задолго до того, как дошёл до неё. Там уже были люди. Тиллинхэст шёл медленно, держась позади них. Там была пожилая пара со сложенными зонтами в бейсболках. Женщина держала перед собой мобильный телефон, видимо, фотографируя надгробие. Кроме них, прямо перед могилой стояли мужчина и женщина. В их позах чувствовалась неловкость и неуютная дистанция между ними — они только что разговаривали, подумал он, они пришли не вместе. Мужчина был высоким и очень худым, в длинном чёрном плаще, свисающем с плеч. Его волосы были собраны в хвост на затылке. Женщина рядом с ним была в красном плаще. У неё были тёмные волосы, распущенные по плечам. Она полуобернулась, когда Тиллинхэст смотрел на неё, и он спрятался за памятником Ли — бледным каменным обелиском, возвышающимся над могилами по обе стороны, — прежде чем она смогла его увидеть.

Почему он спрятался? Привычка, полагал он. И инстинкт, потому что ветер из леса принёс с собой тот растительный запах, который напомнил ему о Лине. Конечно, это была не она; это был просто лес. Он подождал, затем вышел, выглядывая из-за края памятника, чтобы убедиться, что его не заметили. Женщина повернулась обратно к надгробию Лины. Мужчина говорил с ней, наклонив голову в её сторону. Женщина не наклонялась к нему; она стояла прямо, голова поднята, взгляд, видимо, был устремлён на могилу перед ней. Тиллинхэст мог представить, что мужчина ей говорит — он слышал это достаточно часто.

Сначала умерла её мать, затем сестра, затем она умерла. Затем заболел её брат. Побледнел, похудел, начал кашлять кровью. Он говорил, что она приходила к нему в спальню по ночам и садилась ему на грудь. Он говорил, что она высасывала из него жизнь. Другие люди в округе тоже начали болеть, то же самое. В конце концов они решили остановить её, и в полночь выкопали её тело. Она была мертва год, но выглядела такой же свежей, как в день погребения. Щёки розовые, тело пухлое. Кровь вокруг рта. Она двигалась там, в гробу, изменила положение рук. Они вскрыли её, и она издала звук, похожий на стон, когда нож вошёл. Лёгкие и печень были как новые. Они вынули её сердце, и из него капала свежая красная кровь. Они сожгли их на том камне, и пепел скормили её брату как лекарство. Он всё равно умер.

Это была местная легенда, то, что привлекало на кладбище в лунные ночи целые машины старшеклассников со свечами в банках и ящиками пива. У них были проблемы с вандализмом — надгробие Лины полностью исчезло на четыре года, только чтобы обнаружиться в разрушенном амбаре на северной стороне города. Некоторым это казалось собственным доказательством странной активности, но Тиллинхэст был уверен, что это была просто кража, за которой последовало либо раскаяние, либо небрежность.

Иногда можно услышать её, иногда она бродит, иногда, иногда, иногда.

Всё чушь, подумал Тиллинхэст. Он ждал, пока наступит вечер, когда остальные отступят по центральной дорожке кладбища обратно к парковке. Когда они ушли, Тиллинхэст быстро подошёл к камню. У него было не так много времени, пока они не придут запирать ворота.

Как обычно, он был покрыт мусором. Там были огарки свечей, пластиковые и тканевые цветы, нитки бус и ленты. Сверху кто-то положил гальку, и один человек, заметил Тиллинхэст с внезапной волной тошноты, оставил на вершине яблоко. Это не могло ничего значить, это не могло быть связано с ним. На мгновение он задумался, не оставила ли его женщина с телефона, не подаёт ли она ему знак, угрожает ли. Это было смешно. Никто, кроме Лины и его самого, не мог знать. Оглянувшись через плечо, чтобы убедиться, что он один, Тиллинхэст указательным пальцем столкнул яблоко с задней стороны камня. Он услышал, как оно упало на траву, вне поля зрения. Ему хотелось всё убрать, очистить всё для неё, но он не осмелился. Он просто стоял и смотрел.

Было почти темно, когда Тиллинхэст вернулся в дом. Войдя в дверь, он снял пальто и повесил его на крючок. Он нагнулся и открыл шкафчик, куда положил телефон. В последних лучах света, проходящих сквозь матовые стёкла входной двери, он видел его чёрный корпус, блестящий, как насекомое. Почему бы и нет, подумал он про себя.

Тиллинхэст достал телефон из шкафчика и поставил его обратно на маленький декоративный столик у двери. Он размотал шнур, затвердевший от времени, обмотанный коричневой тканевой изоляцией. Кое-где он чувствовал, что резина вокруг проводов высохла и стала хрупкой. Неважно, он больше не понадобится. Нащупав стену у плинтуса, Тиллинхэст вставил вилку обратно в розетку. Он выпрямился и поднёс трубку к уху. Он слышал гудок.

Глава шестая

Позднее тем вечером он вернулся к своему списку. Он лежал там, где он его оставил на столе, текстом вниз. Тиллинхэст перевернул бумагу и снял колпачок с ручки.

Эрик Чен , написал он, 55 лет. Умер в начале января 2017 года. Похищен в Куэйкер-Хилле, Коннектикут. Носил портфель, носил часы Casio.  Портфель, как он помнил, было трудно уничтожить. Это был не кожаный, а какой-то винил, и он не сгорел должным образом в печи, только сморщился и выделял много чёрного дыма. В конце концов он извлёк его — металлический каркас с прилипшими деформированными пластиковыми листами — и отвёз в город в свой следующий визит к банкиру. Поздно вечером, когда стемнело, он отнёс его к мосту Фрэнсис-стрит и бросил в реку. Некоторые вещи утилизированы в реке в Провиденсе.

Мэттью Рихтер, 75 лет. Умер в конце октября 2016 года. Похищен из парка Блэк-Хат. Носил очки, большая тёмная родинка на правой щеке.

Итан Розенберг, 52 года. Умер в начале августа 2016 года. Похищен на Оушен-авеню у пляжа Хэзард, его BMW брошен там. Носил очки, татуировка якоря на левом бицепсе.