— Вы знаете Лину Браун? — спросила женщина. — Она с вами?

Он едва удержался, чтобы не выронить трубку. Лина возникала в его мыслях. Он мог видеть её тёмные волосы, развевающиеся вокруг лица, он чувствовал её холодные руки.

Как давно он с кем-то разговаривал? Давно. А теперь три раза так близко друг к другу. Он чувствовал запах канистр в дальнем конце коридора. Как бы тщательно он ни протирал их крышки после наполнения, запах топлива всё равно прилипал к ним и распространялся по дому. Это было хорошо. Ему нравилось, как это помогало ему сосредоточиться.

— Как вы получили этот номер? — спросил он.

— Ну, я… — сказала женщина, снова замолкая. — Он на доске объявлений в библиотеке. Там есть, типа, объявления для сообщества или что-то такое. Там заметка о вашей церкви. На ней есть номер. Она произнесла всё это очень быстро, будто спешила высказаться.

— Ах, да, — сказал он. Тиллинхэст не размещал этот номер. Служб не было уже несколько десятилетий. Однако он был указан как хранитель церкви в редко используемом местном телефонном справочнике, и он платил налоги за дом. Может быть, они взяли это из этих записей. Хотя ему было удобно, когда эти связи с миром живых ослабевали, когда его просили, Тиллинхэст подчинялся. Активно сопротивляться не стоило — это создавало только больше шума, больше проблем в долгосрочной перспективе.

— Я позвонила, потому что… — она снова замолчала. — Я позвонила, потому что. Она не договорила.

Тиллинхэст ждал. Он слышал более слабый, ритмичный звук. Её дыхание? За этим не было ничего, кроме того, что он предположил, было шумом линии. — Я не знаю никакой Лины Браун, — сказал он наконец. Произнесение её имени ощущалось круглым и гладким, как леденец на языке. Его разум теперь был пуст, но зрение казалось необычным, ярким по краям, рябящим, как волны на воде. Его голос эхом? Должно быть, это был эффект телефона.

Ещё один вздох. — Вы не знаете её, — сказала она. — Её нет с вами.

— Кто-то сказал, что она здесь? — спросил он, слыша хрипоту в собственном голосе. В ушах гудело, как гул мотора. Ему захотелось удариться лбом о среднюю полку буфета. Он сдержался, крепко зажмурившись.

Женщина на том конце провода что-то пробормотала, чего он не расслышал, затем повесила трубку. Тиллинхэст обмяк, но не упал, поймав себя локтем о буфет. Он слушал гудок, шум пустой линии. Затем положил трубку на рычаг. В ушах звенело. Он отодвинул столик, на котором стоял телефон, от стены и выдернул пожелтевшую вилку из розетки. Он намотал шнур вокруг телефона и убрал всё в шкафчик в основании буфета.

Не нужно было беспокоиться. В конце концов, телефон скоро отключат, не так ли? Какой вред в том, чтобы убрать его?

Тиллинхэст чувствовал, что его лицо стало пустым и безучастным. Он в шоке? Кожа гудела и чесалась. Ему нужно было сесть. Он прошёл через прихожую в кабинет и опустился в зелёное кожаное кресло в углу. Кожа кресла затвердела и потрескалась. Из сиденья торчал пучок конского волоса, и Тиллинхэст чувствовал под собой пружины. Вот что случается, если за вещами не ухаживать. Ремонтировать кресло было уже поздно. Да и кому нужен кресло? Кому нужен дом? Только ему, и только ещё недолго.

Тиллинхэст представил, как садится в машину и отправляется на поиски женщины, звонившей по телефону. Он никогда бы не смог её найти, конечно, и даже представлять, что он мог бы, было глупо. Уксфорд был не большим местом, но он понятия не имел, где она была, как она выглядела. Была ли она вообще там? Он предположил, что да. Она была в библиотеке — именно там она нашла номер телефона. Но, может быть, она уже не была в городе.

Когда он представлял её, он видел её со спины, и у неё были длинные тёмные волосы. Волосы Лины, конечно. Но на телефоне был не голос Лины. Акцент был неправильным, но и тембр тоже. Голос Лины, насколько он мог помнить, был шёпотом с уникальной глубиной. Он был очень тихим; в толпе его было бы не слышно, но когда она говорила, наклоняясь к своему собеседнику в тихой комнате, казалось, он резонировал сквозь тело, сквозь кости, как гул басового барабана или раскат грома. Интересно, передался бы голос Лины по телефону, знала ли Лина вообще, как пользоваться телефоном. Он представил спину девушки, которая на самом деле была спиной Лины, а затем попытался заставить её повернуться в своём воображении — он хотел увидеть её. Он заставил её ноги шаркнуть по земле, заставил её плечи повернуться, заставил её голову повернуться, пока он не смог увидеть намёк на профиль. Когда её лицо появилось, он увидел, что оно размыто. Он ожидал увидеть лицо Лины, но теперь он даже не мог его вызвать. Он забыл его? Он не знал.

Как она связала его с Линой? Она копалась в городских архивах в библиотеке и увидела что-то там? Была ли какая-то связь? Он сжёг все бумаги Конвея, так что это не могло быть чем-то, что сохранилось таким образом.