У Тиллинхэста болела голова и дрожали руки. Отвращение нахлынуло на него так густо, что это было похоже на физическую болезнь; невозможно было функционировать, невозможно было продолжать под этим гнётом. Вторая строка об Этане Розенберге была не такой аккуратной, как остальные на странице. Его почерк стал крупнее и дрожал, наклоняясь вниз ближе к правому краю страницы. Ему нужно было рассчитывать свои силы, работать небольшими частями.

Снова Тиллинхэст перевернул лист. Кривая неровной линии была видна с другой стороны. Он слишком сильно нажал на ручку.

Телефон зазвонил снова. На этот раз Тиллинхэст ответил более плавно, как будто смазанный недавней практикой. Он думал, конечно, что это будет она. Когда он поднял трубку с рычага и поднёс к уху, он почувствовал некое тепло, охватившее его в предвкушении звука её голоса. Он хотел поговорить с ней. Он чувствовал себя готовым дать ей больше. Ему не следовало признаваться, что он что-то знает о Лине. Но ему пришло в голову, что если он начнёт говорить о надгробии на кладбище, о легенде, связанной с ним, то, возможно, он сможет выглядеть как человек, делящийся информацией с этой молодой женщиной, не раскрывая себя. Возможно, её можно будет склонить к тому, чтобы она рассказала больше. Он мог бы узнать, кто она, где сейчас может быть Лина.

Голос на том конце провода был женским, но это была не она. Она звучала старше, звучала местной, она была в панике.

— Это преподобный Статли Тиллинхэст? — спросила она с панической пронзительностью.

— Слушаю, — ответил он, стараясь говорить тихо и ровно.

— Я звоню по поводу вашей… — Она замолчала. — По поводу вашей молодой родственницы.

— Кого? — спросил Тиллинхэст.

— Вашей родственницы. Вашей племянницы, вашей кузины, из Англии. Не знаю, — сказала женщина, повышая голос. — Ей стало плохо. Это выглядит очень плохо. Она спрашивала вас. Она запыхалась, и её быстрое дыхание заставляло телефон свистеть.

Тиллинхэст понятия не имел, о чём она говорит. — Кто говорит, пожалуйста? — спросил он.

— Это гостиница «Уилкокс», — сказала женщина. — Мне нужно, чтобы вы приехали и немедленно забрали её. Ей плохо, и в её комнате много повреждений.

Девушка. Девушка была в гостинице в городе. — Повреждений?

— За них нужно будет заплатить. Ей очень плохо, — снова сказала женщина. — Я не знаю, нужно ли ей в больницу или что. Она не говорит.

— Кому стало плохо? — спросил Тиллинхэст. Он был намеренно педантичен, он знал это, но он хотел, чтобы всё было прямо.

— Сара Тиллинхэст, — сказала женщина. Повисла долгая пауза. — Ваша родственница.

— Сара, — сказал Тиллинхэст.

— Да! — Женщина теперь кричала. Её голос и, возможно, дыхание создавали искажения на линии, которые звучали как ветер в деревьях. — Пожалуйста, приезжайте срочно.

— Почему вы не вызвали врача или скорую? — спросил Тиллинхэст.

— Она сказала не надо. Она сказала только позвонить вам. Она всё время спрашивала вас. Пожалуйста, приезжайте и заберите её немедленно.

Первым инстинктом Тиллинхэста было отказаться, но он знал, что это только создаст больше проблем позже. Он снова прижал руку к верхней части деревянного буфета. Какие у него были варианты? Забрать девушку, а потом что — отвезти в больницу? Привести сюда, заботиться о ней? Положить в подвал? Поправится ли она быстро? Будет ли она достаточно здорова, чтобы уехать к тому времени, когда он захочет привести свой план в действие? Другие варианты: уехать немедленно, уйти куда-то ещё, сделать так, чтобы его нельзя было найти? Тогда ему пришлось бы начинать свой план заново как-то иначе, придумывать новый способ всё осуществить. Подвал остался бы скрытым, дом бы стоял. Был большой риск, он знал, что он потеряет мужество, снова скатится в тупое бродяжничество, в котором уже провёл большую часть своей жизни. Это было бы несправедливо, это было бы нечестно. Он был на пороге того, что должно было быть сделано уже давно. Третий вариант: сжечь дом прямо сейчас. Вылить канистры на пол, зажечь спичку. Это было правильным решением. Он скажет нет. Он откажется, а затем повесит трубку и покончит с этим.

— Да, — сказал Тиллинхэст. — Да, я приеду немедленно.

• • •

Когда он прибыл в гостиницу, на фронтоне над крыльцом сидел ворон. Он каркнул, когда Тиллинхэст приблизился, и хлопнул крыльями, но не улетел. Тиллинхэст вошёл внутрь и осмотрел холл — пусто. Он поднялся по лестнице через две ступеньки и, когда достиг второй площадки на верхнем этаже, увидел женщину, которую предположил миссис Уилкокс, стоящую перед открытой дверью комнаты слева. Она повернулась и посмотрела на него. Её рука была у рта, глаза широко раскрыты за очками. Не говоря ни слова, она указала на дверной проём. Тиллинхэст прошёл мимо неё в спальню.