— Да что с тобой не так? — кричу я, когда моя голова прорывает водную гладь. Мои судорожные движения цепляются за камни, и я вытаскиваю свое промокшее тело из воды. Незнакомец не отвечает, но я чувствую, как его смешок отзывается эхом во мне.

— Я ненавижу тебя, — выплевываю я.

— Ну-ну, мое дитя, — смеется он. — Ты что, утонула?

— Я могла бы!

— Но утонула ли?

— Нет, — уступаю я.

— Ты справилась хорошо. — Его голос в моей голове становится серьезным. — Ты не утонула и выбила себе путь на поверхность ногами. Думаю, ты научишься быстро.

— Но тебе не обязательно было меня толкать. — Я вся состою из соли — и мои эмоции, и покрытая водой кожа.

— Твои инстинкты сильны. Страх управлял твоими конечностями, и он научил тебя двигаться. Думаю, толкнуть тебя было мудро.

— Нет, ты просто подумал, что это смешно, — дуюся я.

— Так и было. — Незнакомец добродушно фыркает. — Хочешь попробовать еще раз?

— Держи свои чертовы руки при себе, — рычу я.

— Ладно-ладно, все равно момент уже упущен.

Жаль, что его здесь нет. Я бы залепила ему пощечину.

— Только не дай мне утонуть?

— Ты же знаешь, я не могу тебе помочь.

— Прекрасно. Развлекайся, наблюдая, как я глотаю воду.

— Ох, какая драма, мое дитя. Ты будешь в порядке. Ты всегда в порядке.

— До того дня, пока не окажусь не в порядке. — Мои мысли возвращаются к Кейду. Он был стойким, всегда выходил сухим из воды… пока не перестал. До того дня, пока его удача и жизнь не иссякли.

— Я верю в тебя. — От нежности в его голосе я верю Незнакомцу. — Сегодня не тот день, когда я позволю тебе умереть.

— Есть какие-нибудь советы?

— Не глотай воду.

Я награждаю его оскорбительным словечком и снова падаю в ласковые волны, чтобы попытаться еще раз.

— Что здесь произошло? — спрашиваю я, осматривая Веси, пока моя кожа сохнет на раскаленном песке. Одновременно озеро и море, Веси представляет собой огромное водное пространство, со всех сторон окруженное отвесными скалистыми утесами, за исключением этого единственного пляжа — словно земля провалилась, уступив место воде. Эта синяя гладь кажется неуместной посреди диких земель, но больше всего озадачивает затонувший город. Каменные дома выстроились вдоль мощеных улиц, соседствуя с массивными храмами. Целая жизнь, погребенная под плещущимися волнами.

— В каком смысле? — раздается в моей голове голос Незнакомец. Последние несколько дней он учил меня плавать — если, конечно, бросать меня на произвол судьбы, чтобы я боролась за жизнь и кашляла, можно считать обучением. Сент-Энт не имеет выхода к морю, и до этого момента самым большим водоемом, который я видела, был бассейн в храмовых садах. Если бы только я попросила Кейда научить меня плавать в том фонтане! Он был бы куда лучшим наставником, чем Незнакомец. И все же именно благодаря его урокам я до сих пор делаю вдох за вдохом.

— Город, — говорю я, впитывая тепло солнца. После непрекращающихся снегов Севера и обжигающего жара Сиватага температура у Веси просто великолепна. Раньше я никогда не ощущала жжения раскаленного песка или щиплющего вкуса соленой воды, и они мне нравятся. Я лежу на солнце совсем голая, совершенно одна, если не считать успокаивающего голоса в моей голове, и представляю мощное тело Кейда, покрытое кадрами воды. Я воображаю, как он плывет сквозь волны, как напрягаются и играют его мышцы, когда он ныряет на глубину. Я чувствую его исцелованную солнцем кожу рядом со своей, скользящую по моему вспотевшему телу по мере того, как нарастает наше наслаждение.

Тихий стон вырывается из моего горла, пока я сдерживаю слезы. Я скучаю по Кейду сильнее, чем могу вынести, и ненавижу то, что он лежит разобранный по кусочкам, запертый в коробке, а не голый на пляже рядом со мной, с блестящими черными волосами и сияющей улыбкой. Это место, где я скучаю по нему больше всего. Это то самое место, которое я хочу, чтобы он увидел, прочувствовал, которым насладился. Я бы хотела, чтобы мы могли разделить сладкие фрукты, которые растут здесь дикими и свободными. Я хочу, чтобы он посмотрел, как я сбрасываю одежду, прежде чем нырнуть в воду, и упивался тем, как его темные глаза вспыхивают золотом. Он любил каждую часть меня — тело и разум. Я обожала всего его целиком — душу и форму, и мое сердце разбивается заново.

— Что случилось с городом? Почему он затонул? — спрашиваю я, заталкивая боль глубоко внутрь. Тоска по нему ничего не изменит. Поиск его разбросанных костей — моя единственная надежда, и я мысленно умоляю Незнакомца не комментировать отчаяние, прозвучавшее в моем голосе.