— Как ты сюда попал? — вырвалось у меня до того, как он дошел до окна, и он повернулся, чтобы встретиться со мной взглядом. В лунном свете я наконец смогла разглядеть его во всех подробностях, и это зрелище погубило меня. Его лицо сокрушило мое сердце. Его глаза уничтожили мой дух, и в одно мгновение вор переписал мое будущее. Он украл мою жизнь и подчинил ее своей воле. Он был высок и широк в плечах, а его черные волосы были коротко выбриты по бокам и оставлены длиннее на макушке. Золотистые искорки плавали в его карих глазах, а длинный шрам пересекал левую сторону губ сверху донизу, словно кто-то пытался разрезать уголок его рта. На это было тревожно смотреть, и большинство людей, вероятно, сочли бы это отталкивающим, но у меня вдруг возникло непреодолимое желание почувствовать эту неровную кожу под своими пальцами. Ни у одного из сосудов не было шрамов. Мы были заперты в бархатных клетках, чтобы наши тела оставались безупречными. Я никогда не видела человека с таким выраженным дефектом, и он манил меня, словно запретный плод.

— Разве тебе не хотелось бы знать? — подмигнул он, и мне потребовалась пара секунд, чтобы вспомнить, что я вообще задала вопрос. Я нахмурилась, а он прислонился к стене, глядя на меня с любопытной усмешкой.

— Значит, ты один из сосудов? — спросил он, и я не могла понять, решил ли он задержаться ради меня или из собственных соображений. Так или иначе, радостный всплеск электричества воспламенил мою нервную систему. Меня изолировали от братьев и сестер в детстве, заперли внутри этого храма на всю юность. Я никогда не видела внешний мир, и теперь, когда он сам пришел ко мне, я ненавидела мысль о том, что он исчезнет.

— Да. — Я не стала говорить ему, что я — тот самый сосуд. Избранная.

— Каково это? Жить в заточении за этими стенами, никогда ни к кому не прикасаясь?

— Это честь. — Я пожала плечами, но он посмотрел на меня так, будто видел мою ложь насквозь. До этого дня моя вера никогда не пошатывалась, и я с трудом сглотнула. Я была святой и чистой, выбранной самой первородной сущностью. Эта честь даровалась лишь достойным, и она сочла меня идеальной. Я посвящала каждое мгновение служению Хрейнасте с самого рождения и всем сердцем верила в божественность своего пути. Но теперь? Стоя перед этим манящим мужчиной, который казался на несколько циклов старше меня, все это вдруг прозвучало как пустая ложь. Весь мир был у его ног. Любое удовольствие было доступно ему, а к этому времени в следующем цикле я перестану существовать на десятилетия, пока Хрейнаста не покинет мое тело.

— Порой бывает одиноко, — добавила я, и он кивнул, словно признавая эту правду. — Но служить Чистой — это привилегия. — Я не могла полностью отказаться от своей веры, даже ради лица, которое было прекраснее ликов супружеских богов. — Привилегия, которую я принимаю с радостью.

— Я рад, что ты счастлива в своем служении, даже если тебе одиноко. — Его слова были искренними, но в них сочилась печаль. — Назови мне свое имя. — Потребовал он, а затем его черты лица дернулись, словно эта вспышка удивила его самого. — Я Кейд.

— Кейд. — Я попробовала его имя на вкус, и оно оказалось слаще самого спелого фрукта в летний день. — Пообещаешь мне кое-что, Кейд?

— Все, что захочешь. — Его глаза говорили правду. Он имел в виду каждое слово.

— Никому не говори, что видел меня. Никому не говори, что я назвала тебе свое имя.

— Тогда ты назовешь его?

— Ты должен пообещать.

— Клянусь алтарем Вараса. — Он опустился передо мной на колени, и по моему позвоночнику пробежала дрожь. — Я никому об этом не скажу. Наша встреча… я сохраню ее только для себя.

— Селла. — Я не смогла сдержать улыбку, расплывшуюся по моим губам, и он на мгновение замер, глядя на мой рот.

— Что ж, Селла. — Он покачал головой, приходя в себя от какого-то наваждения, завладевшего им. — Теперь, когда мы знакомы и больше не чужие, тебе не придется быть одинокой.

Я отчаянно хотела, чтобы он оказался прав.

— Мне пора идти. — Его выражение лица резко противоречило его словам. — Меня нельзя поймать здесь с тобой.

Я кивнула в знак согласия. Быть пойманным в храме каралось по всей строгости.

— Спасибо, Селла. — Он указал на платье, после чего распахнул окно. Порыв ледяного воздуха ударил мне в лицо, и я сильнее запахнула халат на груди. Кейд казался совершенно невосприимчивым к морозному ветру и улыбался той самой улыбкой, от которой у меня уже развилась зависимость.

— Кто знает? — Он вылез в заснеженную ночь, и его взгляд встретился с моим в последний раз. Воздух покинул мои легкие, а он глубоко вдохнул, словно пытаясь захватить тот же воздух, что заполнял мое тело. — Возможно, мы еще увидимся… чтобы ты не чувствовала себя одинокой. — Он озорно пожал плечами. — У меня отлично получается проникать туда, куда нельзя.

И затем он исчез; открытое окно было единственным доказательством того, что он вообще здесь был.

Глава третья