От звука его ровного голоса сердцебиение постепенно замедляется. Моя пара, единственный человек, который всегда на моей стороне, к которому я всегда вернусь. Рядом с ним всё будет хорошо.

— Джек? Где он? — шепчу я.

— В безопасности. Мой отец ни за что не позволил бы, чтобы с ним что-то случилось.

Я с облегчением обмякаю. Однако от безошибочно узнаваемого звука огромных песочных часов, которые выкатывают на массивных тележках, тревога вновь взлетает до небес.

— Они всё равно проведут Жатву?

Я отстраняюсь от него и поворачиваюсь; наши взгляды встречаются впервые за весь день. Ссора в спальне кажется теперь такой незначительной. Нравится нам это или нет, наши жизни связаны воедино. И в глубине души я знаю, что не променяла бы его ни на кого другого.

— Твоё выступление увенчалось успехом, — без тени улыбки произносит он. — Человеческая жизнь для вампиров ничего не значит, это не отменило того, ради чего ты здесь.

Сохраняя суровое выражение, он бережно обхватывает моё лицо ладонями.

— Тебе будет нелегко это принять, Дэнни, но эндорфины, которые люди выделяют для нас, подпитываются желаниями, о которых они никому и никогда не обмолвятся. Как думаешь, если прикинуть навскидку, у скольких из присутствующих здесь болезненное любопытство? Убийство и секс — величайшие табу, свидетелями которых они жаждут стать. Им плевать на то, что ты только что натворила или на то, что они соучастники всего этого фарса, потому что здесь царят иные правила. Сюда можно прийти и испытать всё, что, блять, только пожелаешь, безо всяких последствий, но сделка должна безукоризненно выполняться каждый раз, чтобы магия продолжала питать это место. В этом и кроется истинная иллюзия… и именно поэтому ты будешь ощущать эту пустоту внутри до конца своих дней. Ты не часть всего этого, в отличие от остальных людей. Ты уйдёшь и навсегда запомнишь всё, что здесь произошло.

Нокс прав. Я чувствую лишь холод и пустоту, словно в этом мире больше не осталось ни капли света.

Он нежно целует меня в лоб.

— Пойдём, пора возвращаться в замок. Тебе нужно отдохнуть.

ГЛАВА 32

ДЭННИ

Поведение Нокса меняется, как только мы входим в спальню. Медленные и размеренные шаги сменяются спешкой, стоит лишь двери закрыться. Едва он убеждается, что за нами больше не наблюдают.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я, когда он бросается к тумбочке и хватает мой блокнот.

— Садись. Я дам тебе своей крови, чтобы снять усталость. — Он кладёт дневник на наш стол, а затем придерживает меня, пока я устало опускаюсь в своё привычное кресло. По щелчку его пальцев появляются два серебряных кубка. Нокс не теряет ни секунды: достаёт свой неизменный серебряный карманный нож и грубо полосует себе запястье.

— Может объяснишь, к чему такая спешка? Мне нужно всё осмыслить, Нокс, а твоя… суета совсем не помогает, учитывая, что я только что совершила массовое убийство.

Он сжимает запястье, чтобы кровь быстрее стекала в кубок.

— Прости. Я хочу тебе помочь, но мне нужно, чтобы ты пришла в себя как можно скорее. — Он пододвигает кубок ко мне.

О чём он, блять?

— Сегодня вечером мы должны быть при дворе. Они хотят устроить из… нас… публичное представление, чтобы подогреть интерес к завтрашней Жатве первой отрицательной, так как этой публике обычно трудно угодить.

Они, блять, серьёзно?

— Неужели они настолько ни во что не ставят человеческую жизнь, что ждут, будто я буду отсасывать тебе после всего, что сегодня произошло?

Его глаза на долю секунды темнеют, он указывает на моё запястье. Я повинуюсь, протягивая ему руку.

— Да, но я нас от этого отмазал.

Я с облегчением обмякаю, откинувшись на мягкие подушки кресла. Нокс проводит серебряным лезвием по моей коже — это даже не больно.

— И на какую сделку тебе пришлось пойти, чтобы выпутаться из этого?

Он улыбается, словно Чеширский Кот.

— Я сказал им, что магия захлестнула тебя с головой, что не ложь, но физически ты чувствуешь себя не так скверно, как пару дней назад.

Это правда, и, по крайней мере, за это стоит быть благодарной. Мне не придётся валяться в постели целыми днями, восстанавливая силы.

— Но, боюсь, мы не сможем отсидеться в нашем любовном гнёздышке. — Моя кровь капает в его кубок, пока в голове роится миллион вопросов. — И ещё, возможно, тебе стоит это записать.

Свободной рукой он пододвигает ко мне блокнот. Я смотрю на него в замешательстве.

— В воспоминаниях Селесты тоже кто-то покопался и, кажется, я точно знаю, где мы сможем найти ответы на все вопросы.

Услышав эту новость, я выпрямляюсь.

— Я вся во внимании.

Нокс насухо вытирает мою кожу салфеткой, порез заживает почти мгновенно. Я делаю мысленную пометку: нужно спросить, почему рана от его ножа затягивается, а от наконечника копья, которым меня сегодня зацепило на тренировке, — нет.