Не верится в то, что я сейчас скажу. Я жажду творить с Дэнни немыслимые вещи в этих комнатах, да и вообще в любой комнате замка, если уж на то пошло, но время на исходе, и сейчас мне нужны ответы, а не её тугая, влажная киска, плотно обхватывающая мой член.

Неужели я правда только что об этом подумал?

— Вымотай её, Селеста. Выложись сегодня на полную, чтобы магия захлестнула её с головой. Ей всё ещё не хватает самообладания, так что будет не трудно.

— Постараюсь, но она сильная. О, и кстати, настроение у тебя паршивое. Может вы уже поцелуетесь и помиритесь? От этих грустных мин меня аж мутит.

Мой смех вырвался наружу похожий на хриплый лай. При этом звуке Дэнни резко оборачивается. Я почти физически ощущаю, как от неё волнами исходит ревность. Я всё ещё злюсь из-за того, что она пыталась меня убить и едва в этом не преуспела, хотя, надо признать, я вёл себя как мудак. К тому же я лишь усугубил ситуацию, не вернувшись, чтобы всё обсудить. Делаю мысленную пометку: в качестве извинения нужно будет вытрахать из неё кровожадные наклонности.

Дэнни сверлит меня взглядом, когда мы подходим, но у меня больше нет сил окатывать её холодом. Взгляд скользит по её телу, разжигая неутолимую жажду.

— Идём, толпа ждёт, — с нетерпением произносит отец.

В яме сейчас пыльно как никогда. Вся зелень, распустившаяся благодаря магии Дэнни, исчезла, как и последние отголоски ритуала. Однако, возвышающаяся каменная платформа, которую Меган использовала для своего провального выступления, по-прежнему вросшая в землю, а люди на зрительских местах, опоясывающих арену, уже сгорают от нетерпения. Атмосфера здесь поистине пьянящая. И хотя моей выдержке позавидовал бы любой святой, даже мне трудно игнорировать этот восхитительный аромат зашкаливающих эндорфинов.

— Она и впрямь уникальна, — произносит сидящий рядом отец, изящно устроившись в своём бархатном пурпурно-золотом кресле. — Тебе повезло, сын. — Я слышу, как он делает глубокий вдох. — Сегодня на Жатве мы все вдоволь насытимся.

Опускаясь в своё, куда менее роскошное кресло рядом с ним, я изо всех сил давлю в себе желание оторвать ему голову. Устремляю взгляд вперёд, где Дэнни и Джек занимают места на одном краю платформы; Джек шепчет Дэнни что-то, чего я не могу разобрать. Селеста занимает позицию на противоположном конце и едва заметно мне кивает.

— Давай же, Избранная! У меня не весь день свободен, — кричит Селеста, скрестив руки на груди — само воплощение безмятежности.

Я усмехаюсь, надеясь, что Дэнни заглотит наживку. Джек ободряюще хлопает Дэнни по плечу, отчего мои узы яростно ощетиниваются, а затем спускается с помоста.

— Готов поставить свои последние запасы египетской с двойным нулём, что Дэнни сотрёт Селесту в порошок, — высокомерно заявляет Деймон.

Я подаюсь вперёд, чтобы выглянуть из-за сидящего по другую руку Бенедикта и смерить Деймона ледяным взглядом.

— С чего вдруг такая уверенность в моём Фамильяре, Деймон? — цежу я сквозь стиснутые зубы. Одно лишь звучание её имени на его губах пробудило во мне желание убить кого-нибудь, желательно его самого. Медленно.

Его широкая ухмылка — идеальная мишень для моего кулака.

— Принюхайся, Нокс. Прекрасный отвлекающий манёвр для Селесты, не находишь?

В самом конце ряда беспокойно ёрзает Егор. На удивление молчалив, размышляю я.

Мой взгляд скользит по Бешеным, выстроившимся по краю ямы и образующим идеальный круг лицом к арене. По спине пробегает холодок паранойи, когда я оцениваю оружие в их руках. Бешеные всегда служили нам средством удержания контроля над низшими вампирами и примкнувшими к нам людьми. Но сейчас я даже не знаю, кому из Пятёрки они подчиняются и какие приказы отдали им их хозяева. Создание Бешеных оказалось под строжайшим запретом, как только мы осознали, к чему приводит каждая неудачная попытка обратить человека. И этот запрет действует до сих пор. Тот факт, что такое полчище было создано прямо под носом у остальных — это прямое проявление неуважения.

Я склоняюсь к отцу и шепчу:

— Ты уверен, что это безопасно? Здесь явно гораздо больше Бешеных, чем необходимо.

Прежде чем ответить, он прочищает горло.

— Что бы ты там себе ни надумал, я уже привожу в исполнение собственный план. Я хочу, чтобы твоя пара обрела такую силу, которая раз и навсегда лишит любого желания пойти против меня.

Я потрясённо распахиваю глаза.

— Она ни за что на это не согласится. Дэнни привыкла встречать проблемы лицом к лицу. Она терпеть не может терять контроль над ситуацией.

Его тихий смех прозвучал почти снисходительно.

— А кто сказал, что у неё есть выбор?

Внутри всё сжимается; я гадаю, в какой же, чёрт возьми, момент я так облажался. Моей главной целью должно было стать её спасение, но все эти откровения и искажённая правда совершенно сбили меня с пути. Я не могу позволить ей остаться здесь до конца года, пока Связывание не будет разорвано. От неё попросту ничего не останется, если она будет истощать себя так, как того желает отец.