— Ты должен был хотя бы предупредить меня о Связывании, — говорю я.

Нокс вздыхает и сжимает челюсти так, словно следующее признание дастся ему с трудом.

— Мне нужно было сделать выбор. — Он берёт мои ладони в свои, во взгляде читается мольба о понимании. — Был ли он правильным? Да, потому что ты жива. Но признаю, мне следовало быть с тобой более открытым и честным в мельчайших деталях.

Я киваю, опустив взгляд на наши сплетённые руки. Он отпускает одну из них и мягко приподнимает мой подбородок, заставляя снова посмотреть ему в глаза.

— Прости меня, Дэнни.

Я ловлю себя на том, что подаюсь вперёд, притягиваясь к нему, как мотылёк на пламя.

— Видишь? — говорю я, глядя на его губы в считанных дюймах от моих. — Извиняться не так уж и сложно.

На его лице мелькает призрачная улыбка:

— Было… — его губы так близко. — Тяжело это произнести. Обычно мне плевать, что люди думают о моих поступках. Но с тобой всё иначе. Я хочу твоего доверия, но я…

Я слежу за тем, как дёргается его кадык, когда он сглатывает, а мысли о том, что я больше никогда не стану человеком, вытесняются чем-то совершенно иным.

— Мне нужно, чтобы ты кое-что обо мне поняла. — Нокс замолкает, и внутренности скручивает тугим узлом. — Я разорву этот мир на куски, если после ты останешься со мной. Я не хороший парень, я поставлю тебя выше любого человека, вампира и Бешеного здесь, внизу. И если ради этого придётся принимать дерьмовые решения, я буду их принимать.

Взгляд Нокса скользит к моим губам, а затем возвращается обратно, пытаясь прочесть на моём лице хоть какую-то реакцию. Сказанное им вовсе не стало для меня неожиданностью. По крайней мере, не всё. Возможно, связь помогает мне лучше понимать, как работает его разум, а может, я просто с самого начала знала, что им движет единственная цель — защитить меня.

Мой личный чудовищный защитник.

Дыхание перехватывает. Всё, что мне остаётся, — лишь безотрывно смотреть в его багровые глаза. Он крепче сжимает мою ладонь, и в одно мгновение мягкое прикосновение сменяется собственнической хваткой, когда он подносит её к своим губам. Нокс медленно, одним тягучим движением проводит языком по бьющейся венке на моём запястье, прикрыв глаза и вдыхая аромат. Моё тело становится ватным, а связь тихо отзывается гулом.

— Я сделаю всё, что потребуется, лишь бы сохранить тебе жизнь, Дэнни. Я и так уже на пути в ад. Так пусть это хотя бы того стоит.

ГЛАВА 5

ДЭННИ

Напряжение между нами почти осязаемо; тугая нить, связывающая нас, натянулась от острой потребности. Я трясу головой, пытаясь отогнать воспоминания о признании Нокса — о том, что он готов творить любое безумие ради моей защиты, — и вернуть фокус к истинной цели своего пребывания здесь. Моя мать — и поиск её убийцы. Это всё, что осталось от прежней меня, единственное, что всё ещё привязывает к человеческой жизни. За это нужно держаться. Пережить весь этот кошмар, пока не найду того ублюдка и не заставлю его страдать.

Прокашлявшись, я разрываю зрительный контакт и поднимаюсь на ноги, чтобы хоть как-то развеять напряжение.

— Значит, если лекарства не существует, как мне унять это жжение? — спрашиваю я, пока горло снова вспыхивает огнём.

— Ответ: только моя кровь. — Бровь Нокса дёргается. — Если выпьешь чью-то ещё, я узнаю. Она тебя отравит.

Я резко вдыхаю:

— Господи, звучит как-то чересчур.

Нокс смеётся; настороженность в его глазах исчезает, когда он встаёт передо мной. Он подносит запястье ко рту и прокусывает кожу; его тяжёлый взгляд бросает мне почти открытый вызов. На месте небольшого пореза выступает кровь и он предлагает мне сделать глоток. От слабости и жажды во рту мгновенно скапливается слюна.

— Давай. Она твоя. Я принадлежу тебе в той же мере, в какой ты принадлежишь мне.

Те жалкие крохи самообладания, что у меня ещё оставались, рассыпаются в прах от его слов, а узы взрываются хаотичным безумием. Потребность в его крови невыносима — эта тяга настолько мучительна, будто горло дерут наждачной бумагой. Сопротивляться бесполезно. Даже найди я в себе моральные силы отвести взгляд, вид его крови действует как магнит, грозящий покарать, если я не поддамся.

Если я не выпью её, то не выживу. Не найду убийцу матери.

Я жадно обхватываю губами его запястье и пью. Тепло разливается по телу, заполняя меня до краёв, так что я буквально таю в его руках. Он стонет, но я не могу разобрать, от наслаждения или от боли. Ответ приходит сам собой, когда его зубы глубоко вонзаются в мою шею.

Если я считала, что наш обмен во время ритуала Связывания был умопомрачительным, то, по сравнению с этим моментом, он кажется блёклым. От каждого прикосновения по коже пляшут электрические искры. Его губы скользят по моей шее мягче шёлка. Жажда мести улетучивается, оставляя после себя лишь похоть и голод. Голод по нему, голод по крови.