​Пять алтарей из толстых бетонных плит образуют идеальный круг на возвышающейся сферической платформе. Бенедикт, Егор, Деймон и Киприан стоят возле своих алтарей, а их Фамильяры уже покорно и неподвижно лежат рядом. Никто из них не закован в цепи, как я. Пятёрка Великих облачена в одинаковые кроваво-красные церемониальные мантии. В лучших традициях культов, капюшоны накинуты на головы, но это ничуть не скрывает их лиц.

​Я вытягиваю шею и с облегчением выдыхаю, замечая песочные волосы Джека на алтаре рядом с Киприаном.

​Значит, он тоже выбрался, но почему нас привели по отдельности?

​Нокс уверенным и чётким шагом направляется ко мне от единственного пустующего алтаря — абсолютное воплощение совершенства. Тяжёлая красная мантия развевается за спиной, капюшон откинут, обнажая тёмные волосы, слегка растрёпанные из-за ткани. Мои руки сжимаются в кулаки, хотя связь и смягчается; возможно, шлюха внутри меня и готова быстро всё простить, но я — нет.

​«Он выбрал другую», — мысленно обращаюсь я к связи. — «Хватит быть такой легкодоступной тряпкой».

​Словно издеваясь или кичась своей властью, он пересекает усыпанную песком арену быстрее, чем я успеваю это осознать, и оказывается в считанных дюймах. Тёмные, заледеневшие багровые глаза пристально смотрят на меня в ответ.

​— Ты не соглашалась — его желваки напрягаются, а моё тело инстинктивно сжимается от столь резкого тона.

​Да кто вообще в здравом уме пойдёт на подобное? Я оказалась в той камере вовсе не потому, что Меган застала меня врасплох в последнюю минуту, а потому, что я здравомыслящий человек, ценящий свою свободу — это абсолютно нормальная реакция на всё безумие.

​— Ну, вот что бывает, когда ты меня кидаешь и выбираешь другую.

​Я дёргаю головой в сторону Меган. Нокс прослеживает за движением, и его лицо смягчается.

​— Уж не ревность ли я слышу? — вкрадчиво тянет он, разжигая мою ярость.

​— Мне просто интересно, что она здесь делает, если буквально только что лежала в моей камере. Мёртвая. — парирую я, уходя от прямого ответа, потому что этот ящик Пандоры открывать пока рано.

​— Об этом поговорим позже, — отрезает он.

​Я стискиваю зубы; цепи ещё больнее впиваются в запястья. Пусть сейчас я скована, но как только освобожусь…

​— Я хочу обсудить это сейчас, — требую я.

​К моему раздражению, он не отвечает. Вместо этого его взгляд скользит к моим губам. Я не разобрала, собирается он оторвать мне голову или же поднять и трахнуть прямо у всех на глазах. От одной этой мысли по телу словно разрядом молнии пронёсся обжигающий жар.

​И этот чёртов жар едва не вспыхнул пожаром, когда он скомандовал:

​— На алтарь.

​— Нет.

— Нет?

​Нокс скалит зубы, бросая взгляд на железо вокруг моих запястий. Он хватается за кандалы и рвёт цепи так легко, словно они сотканы из воздуха. Чёрт, до чего же он силён.

​— Ложись. На. Алтарь.

​Я растираю кожу на запястьях, сосредоточившись на чувстве облегчения.

​— Нет, — повторяю я.

​И не успеваю опомниться, как оказываюсь перекинутой через его плечо.

​— Какого чёрта, Нокс?! Опусти меня!

​Его руки сильнее сжимают мои бёдра, но я не могу разобрать, заводит меня это или же злит до чёртиков. Разум твердит, что второе, но тело называет меня лгуньей.

​— Если не дашь согласия на ритуал Связывания и не доведёшь его до конца, тебя скормят Бешеным на глазах у всей толпы.

​От одной этой мысли кровь стынет в жилах.

​— Всё, что мы сделали, окажется напрасным. Ты этого хочешь? Перечеркнуть всё из-за ревности? И кроме того, выбери я кого-то другого, — его голос падает до едва различимого шёпота, — узы пары разорвали бы меня на части ещё до того, как ты успела бы что-то предпринять. Я верен тебе, нравится мне это или нет.

​Жар приливает к лицу. Но прежде чем я успеваю растаять от его красивых слов о бессмертной любви… или о чём там ещё, я закрываю глаза и вспоминаю, почему я здесь… Ради чего всё это сделала… Я присоединилась к Цирку, чтобы отомстить за мать и спасти людей, сидящих сейчас на трибунах. И несмотря на безумный поворот событий, когда выяснилось, что я предназначена принцу вампиров, эта цель так и осталась моим единственным путем. Я пришла сюда не для того, чтобы бороться с незнакомкой из-за мужчины, которого едва знаю. Ненавижу это признавать, но он прав, мне необходимо пойти на это. Осознанно.

​— Я сделаю это. — Я вскидываю подбородок, удерживая в мыслях образ матери.

​— Рад, что ты наконец поняла, насколько высоки, чёрт возьми, ставки, Дэнни.

​Его пальцы впиваются в мою плоть так сильно, что наверняка останутся синяки.

​— Больше не перечь мне. Я — единственное, что сохраняет тебе жизнь.

​И почему это ахеренно заводит? Чёртовы узы.