— Джаспер…

— Не надо.

Он мягко высвобождает свою руку из моей и поворачивается ко мне, встречая меня ровным взглядом.

— Я не собираюсь обсуждать то, что произошло прошлой ночью. Ни в переулке… ни после.

Почему он меня отталкивает? Вскинувшись, я скрещиваю руки на груди.

— Ты про тот момент, когда пил с моих губ, словно человек, умирающий от жажды?

Мышца на его челюсти дёргается.

— Это была минутная слабость, Бёрди. Этого больше не повторится. Ради наших рабочих отношений советую тебе оставить случившееся в прошлом.

— Ладно. Меня это устраивает.

Я хочу разозлиться. Сейчас как ребёнок ведёт себя именно он, а не я. Я и не собиралась заводить разговор о том, что мы чуть не трахнулись. Он прав, это случилось. Прошлая ночь вообще была безумной. Но я вовсе не пытаюсь добиться, чтобы это повторилось. Я всего лишь хочу знать, всё ли с ним в порядке. Нет ли у него симптомов сотрясения или боли, которая так и не прошла. Хотя, видимо, зря я вообще переживаю.

— Сегодня магазин я не открываю, — говорит он, прерывая вихрь моих мыслей.

— Что? Почему?

— Нам с Горти нужно кое с чем разобраться, так что вторая половина дня у тебя будет свободна.

— Ладно...

Коротко кивнув, он уходит, тяжело ступая ботинками по лестнице. Я остаюсь стоять в коридоре одна. Клянусь, до конца лета Джаспер устроит мне такие эмоциональные качели, что я просто не выдержу. Поворачиваюсь, чтобы вернуться в комнату, и тут по спине пробегает холодок. Такое чувство, будто кто-то только что дыхнул мне в затылок. Резко оборачиваюсь, оглядывая пустой коридор. Поднимаю руку и тру шею, прогоняя озноб. Затем на верхней ступеньке снова появляется Пиклз, шипит на меня и опять убегает.

Замечательно. Денек будет просто отличный.



— Доброе утро, милая. — Гортензия приветствует меня на кухне, стоя у раковины и чистя картошку. — Хочешь молока в кофе? Сахар? Сливки?

Перекинув сумку через плечо, я в шоке оглядываю остальную часть кухни.

— Вау.

Выглядит так, будто за ночь здесь открылась цветочная лавка. На столешницах, обеденном столе, кухонном острове примостилась добрая дюжина букетов самых разных размеров.

— К чему столько цветов?

— О, не обращай на них внимания, — отзывается она. — Это просто соболезнования от доброжелателей.

— Соболезнования?

Гортензия оглядывается через плечо с торжественно-скорбным видом.

— Смерть в семье, дорогая. Двоюродная бабушка Джаспера, Лидия.

Его тетя умерла? Это определенно объясняет утреннее паршивое настроение. Теперь я чувствую себя полной кретинкой.

— Я могу чем-то помочь?

— Ничем. Просто угощайся завтраком.

Выглядываю из-за цветов и замечаю, что другой конец стола ломится от еды: горы тостов, миска фруктового салата, яйца, приготовленные тремя способами, тарелка бекона и корзинка с маффинами. На моем вчерашнем стуле сидит Пиклз, жадно пялясь на тарелку с копченым лососем.

— Не знала, что тебе придется по вкусу, — говорит Горти. — Джаспер упомянул тосты с арахисовой пастой, но звучит как-то суховато! Надеюсь, не возражаешь, что я приготовила всего понемногу. Нельзя же идти на работу в первый рабочий день голодной!

Не успеваю я ответить, как раздается звон.

— Это кофе, милая. Присаживайся, сейчас принесу свежую чашку.

— Я сама. — Скинув сумку с плеча, спешу к кофеварке. Рядом выставлены два вида молока, три сорта сахара, графинчик со сливками, карамельный сироп и мятные сливки. Наливаю себе порцию в кружку с надписью «Ведьмы с приветом» и стайкой летучих мышей. Смеха ради добавляю каплю мятных сливок. Кто же не любит немного Рождества в июне?

Запах свежих цветов почти сбивает с ног. Сажусь и тянусь за тарелкой, накладывая себе тост с арахисовой пастой и ложку фруктового салата. Обычно я пропускаю завтрак. Но нельзя же грубить единственному человеку в этом доме, которого не раздражает само мое присутствие. Как по команде, Пиклз снова шипит на меня и убегает прочь. Пушистый мелкий засранец. Видимо, наш медовый месяц официально окончен.

Я делаю первый глоток кофе, когда через чёрный ход с грохотом влетает Джаспер. Под каждой рукой у него зажато ещё по вазе с цветами.

— Кто, блядь, всё это шлет?

Горти со вздохом откладывает овощечистку.

— Давай сюда, милый. Найдем для них место.

— Чтобы к концу дня здесь было пусто. И никакой еды из жалости.

Старушка смеется.

— Ну, это уже не остановить. Если я знаю Руби Дент, она появится здесь через час и выгрузит столько вкусностей, сколько хватило бы на похоронный банкет.

— Никаких похорон. Это не шоу.

Она снова хватается за овощечистку, размахивая ею в воздухе.

— Еще какое. Ты бы тоже этого хотел, будь ты на ее месте, — многозначительно добавляет Горти.

Он снова напрягается, одаривая ее гневным взглядом, который она полностью игнорирует.