— И какой же я на вкус?..

— Не надо, — шиплю я.

— Но ты можешь сказать…

— Не могу.

Я обнимаю себя за талию, чтобы руки сами не потянулись к этим сильным плечам.

— Почему?

Я всматриваюсь в его лицо, любуясь тёплым сиянием его ауры, пока он не сводит с меня глаз. Я не чувствую ни хитрости, ни злого умысла. Им движет лишь любопытство. Неужели он и правда хочет узнать меня?

— Представь, что ты умираешь от голода, — почти шёпотом говорю я. — Ослабевший… измученный… таким тебя и держит злодейка, которая использует тебя и издевается над тобой, заперев в клетке в самом глубоком подземелье. Снова и снова она выпускает тебя наружу, заставляя питаться душами, едва способными тлеть. Душами с кислым привкусом. Затхлой гнилью, обжигающей горло. Или ядовитой слизью, от которой тебя выворачивает. Но это еда. И ты ешь. Потом она снова произносит твоё имя, и ты идёшь к ней. У тебя нет выбора. Но на этот раз она называет тебе имя, пропитанное силой и смыслом. Одно лишь это имя рождает боль у тебя в груди.

Джаспер напрягается, понимая, что теперь я говорю о нём.

Я подплываю ближе, не смея прикоснуться к нему.

— Ты идёшь к нему. К тому, кого тебе подарили… к ведьмаку, чья душа сияет ярче летнего солнца. В его глазах ты впервые чувствуешь себя свободным. Его душа такая необузданная, а воспоминания такие яркие и прекрасные. Возможность вкусить его душу становится для тебя даром. Даже просто держать его в своих объятиях кажется благословением. И впервые ты больше не голодаешь. Впервые можешь насытиться по-настоящему. Ты держишь его в своих объятиях и впервые больше не чувствуешь, что тебя уносит сокрушительное одиночество, способное ломать кости.

На его глазах выступают слезы.

— Дайн...

— Так что да, милый ведьмак, я прошу прощения, — перебиваю его я. — Вкусить твою душу было для меня даром. Ты был в моих объятиях, а я посмел подумать, что мне этого мало. Я позволил себе посмотреть на другую. Позволил себе тосковать по ней, даже когда вкус твоей души ещё оставался у меня на языке. Это было жестоко. Ненасытно. Но появилась Берди, и я почувствовал, что не могу иначе. То, что она не дала мне довести дело до конца — правильно.

— Почему?

— Потому что я тебя не заслуживал.

Вздохнув, он качает головой.

— Поверить не могу, что говорю это... но, кажется, ты слишком к себе строг.

— Правда?

Ведьмак пожимает плечами.

— Моё имя было призвано. У тебя не было выбора, кроме как прийти за мной. И ты не властен над тем, что чувствуешь к Берди. Кем бы она ни была, обычным человеком она быть не может, верно? Иначе как объяснить, что сегодня ночью она смогла увидеть тебя… и остановить?

Решившись доверить ему ещё одну часть своего плана, я подплываю обратно к кровати и сажусь рядом.

— Есть тот, кто помогает мне разобраться, кто она такая… тот маг, о котором я уже рассказывал.

Я прижимаю палец к кулону, лежащему на его голой груди.

Джаспер отстраняется и поднимается на ноги.

— Послушай, мне кажется, сейчас нам стоит очень осторожно выбирать, кому доверять.

Я тоже встаю.

— Баз заслуживает доверия. Он мой самый давний друг. Мойединственный друг. И не исключено, что до конца этой истории нам ещё понадобится его особая магия.

— Особая магия? — Теперь в его взгляде читается одна лишь настороженность. — И почему от этих слов у меня кровь стынет в жилах?

Лучше сказать всё как есть.

— Баз — некромант…

— Чёрт. — Отвернувшись, он начинает мерить комнату шагами и, дойдя до двери, резко оборачивается.

— Нет, Дайн. Даже не думай. Мы не будем впутывать в это некроманта.

— Он невероятно талантлив, — заверяю я. — И не связан ни с кем из окружения Людмилы. Она никогда не заподозрит его. Не узнает его магическую сигнатуру. А её защитные чары не устоят перед его рендерами…

— Так, погоди-ка. — Шагнув ко мне, Джаспер тычет пальцем мне в лицо. — Я не стану глумиться над мёртвым телом, натягивая его на себя, как вторую кожу. Ты меня слышишь? Мне плевать, даже если это поможет мне притвориться мёртвым.

Фыркаю.

— Если в твоем представлении оболочки — это костюмы из содранной с трупов кожи, тогда, возможно, ты не тот ведьмак, что нужен для этого дела.

Это разжигает его злость.

— Эй, я сказал, что помогу уничтожить Людмилу, и слово сдержу. Я в деле, Дайн. Из круга доверия меня теперь не вышвырнуть.

— Но с моим некромантом встречаться не станешь?

— Нет, — огрызается он. — Не стану. И нет, на остров Берр он не приглашен!

Вздохнув, плыву к двери.

— Очень хорошо. Полагаю, придется самому отвезти к нему Берди...

Мой разгневанный ведьмак прижимается ко мне сзади и с силой хлопает ладонью по двери. Другой рукой он хватает меня за шею, резко дёргая на себя. Я невольно подаюсь навстречу, когда он крепче притягивает меня к своей груди. Мои тени обвиваются вокруг его ног, пока он рычит мне на ухо: