Ее имя наполняет меня. Звук звенит так же прекрасно, как и аура. Я делаю глубокий вдох, сдерживая хрип. О, если бы я осмелился поверить в высшую силу. Безусловно, эта смертная создана Афродитой специально для меня. Чем рейф мог заслужить такой дар? Букет ее ароматов — откровение. Она пахнет солнечным светом и сладкой ватой, свернутым пергаментом, свежей клубникой в сливках, лавандой, ромашкой и...

Взгляд резко перескакивает на старую ведьму. Затем на горку использованных чайных принадлежностей на столе. Подплыв ближе, опускаю лицо к блюдцу с влажными листьями и глубоко вдыхаю. Лаванда и ромашка, да. Ноты белладонны. Сонное зелье. Мягкое, но эффективное, едва хватает на дозу. Эта скрюченная старая карга подмешала что-то в чай моей Берди!

Как по команде, Берди зевает, пытаясь прикрыть рот рукой.

— Уф, простите. Не осознавала, как поздно. И как я устала. Но рада, что ты вызвал полицию. Теперь мы все сможем спать спокойнее.

— Вопрос решается, — отвечает Джаспер. Его взгляд мечется по комнате, словно он ищет меня.

Когда Берди снова зевает, старая ведьма встает, хлопнув в ладоши.

— Так. Марш в постель, оба.

— Я в порядке, — лжет Берди.

— Чепуха. В таком уставшем состоянии никто из нас ничего не сделает. Завтрашние проблемы подождут пару часов. Джаспер, дорогой, проводи ее в гостевую комнату, ладно?

Сверлю старую ведьму взглядом, готовый нарушить данное Джасперу обещание и раскрыться прямо здесь и сейчас. Ее жизнь спасает лишь то, что я не чувствую злого умысла в решении опоить моего человека. Она просто хочет, чтобы Берди отдохнула. И я тоже. Бедняжка Берди вымотана.

Какая-то часть меня благодарна ей за заботу. Но если она ещё раз отравит Берди, я оторву её иссохшие руки и забью ими старуху насмерть. К черту её душу. Оставлю её гнить в Пустоте, а тело разлагаться на тыквенной грядке.

Берди подходит к столу.

— Позвольте сначала помочь вымыть это...

— О, брось. — Ведьма мягко отталкивает её. — Разберусь с бардаком утром. А теперь иди наверх с Джаспером. Хороший сон без сновидений приведет вас обоих в норму.

— Спасибо, Горти. — Наклонившись, она целует морщинистый лоб ведьмы. Затем тянется за сумкой на столешнице.

Джаспер опережает ее, закидывая ремень на плечо.

— Пойдем.

Я следую за ними из комнаты по коридору к парадной лестнице. Путь, который за последние несколько недель я проделывал с Джаспером множество раз.

— Спокойной ночи, дорогие, — кричит Гортензия из кухни.

На лестнице мы снова сталкиваемся с не-котом. Увидев меня у плеча Берди, подпрыгивает и шипит, выгнув спину и преграждая путь.

— Я сказал, успокойся, — предупреждает Джаспер.

Продолжая шипеть, не-кот бросается прочь, цокая когтями по полу.

Берди провожает его хмурым взглядом.

— Боже, что не так с Пиклзом?

— Не обращай на него внимания, — отвечает Джаспер. — Он считает, что знает всё на свете.

Мы поднимаемся на площадку второго этажа, и он открывает первую дверь слева.

— Это твоя. Старая комната Фиби. Надеюсь, подойдет.

Она слабо улыбается.

— Сейчас я бы и на лестнице уснула. Это ведь всего на одну ночь, да?

Погодите, что произойдет после этой ночи? Куда пойдет Берди? Назад в унылую маленькую квартирку? О, конечно же нет. Смотрю на Джаспера, ожидая, что предложит нашему человеку пользоваться этой комнатой бессрочно, но он молчит. Отступив, пропускает ее вперед. Я следую за ней.

Комната хранит блеклый аромат племянницы, которая должна была жить в квартире над магазином. Жасмин и мед, кусты свежих помидоров, поцелованные утренним солнцем, сырая землистость укоренившихся деревьев.

— Мило, — говорит Берди. — В стиле Фиби.

Неужели тоже это чувствует? Я всегда думал, что у людей до смешного неразвито обоняние. Может, моя Берди уникальна. А может, просто имеет в виду кричащие цвета комнаты. Люди порой замечают вещи, на которые я не обращаю внимания.

— Следующая дверь — ванная. — Джаспер ставит сумку на стол у двери. — Если что-то понадобится, моя комната напротив.

Берди опускается на край кровати.

— А Горти?

— Внизу. Ее комната рядом с кухней. Она говорит, что слишком стара, чтобы подниматься по лестнице.

— Понятно. Что ж... спасибо.

Он разворачивается, собираясь уйти, не сказав больше ни слова, и мне хочется его пнуть. Жаль только, что в этом облике у меня нет ног.

И это всё? Ни доброго слова для нашего человека? Ни ласкового прикосновения? Если уж мне суждено оставаться в тени, то хотя бы он мог бы её утешить. Обнять. Предложить убрать с её лица прядь шелковистых каштаново-рыжих волос. Людям нужны прикосновения. А Берди их отчаянно не хватает. Она чахнет, словно виноградина на лозе, тоскуя по солнечному теплу.

— Эй… — окликает она, прежде чем он успевает закрыть дверь.

Он замирает.

Чувствую напряжение между ними, ломящую кости тоску. Боги, какие же смертные идиоты. Думают, всегда будет другой шанс сказать и сделать правильную вещь. Что ж, они ошибаются. Поверьте бессмертному: времени на то, что действительно важно, всегда не хватает.