— Пошел на хуй, — снова огрызаюсь.

Он протягивает костлявую руку, призрачно проводя ею по плечу и вниз по руке.

— Уже третий раз, ведьмак. Рискни предложить ещё раз.

Я продолжаю сверлить его взглядом, крепко стиснув зубы.

Он подплывает так близко, что его шёпот касается моего уха.

— Если бы ты только понимал, каких усилий мне стоит сейчас сдерживаться… ты бы не дразнил меня с такой беспечностью. Особенно когда этого обоюдного желания достаточно, чтобы разорвать нас обоих.

Он думает, я его хочу? О, это такой пиздец. Сменив тему, удерживаю его гневным взглядом.

— Зачем тебе Берди?

— Затем же, зачем и тебе, — отвечает он, проводя костлявым пальцем по моей челюсти. — Теперь, когда я вкусил твою душу, ты даже не представляешь, как трудно мне будет оставить тебя в живых. Даже сейчас, находясь так близко, единственное, чего я хочу — обвить тебя, впиться в губы и выпить досуха.

Отбиваю его руку.

— Но не станешь. Я нужен тебе живым, чтобы убить Людмилу, забыл?

— То, что мне нужно, и то, чего я хочу — две силы, воюющие во мне, ведьмак. Придется держать человека поблизости. Если она способна помешать мне поглощать души, значит, она бесценна. Ничто не должно встать между мной и моей местью. Даже мой голод. Я пощажу тебя, но это будет нелегко. Боюсь, без милой Берди в качестве щита между нами это станет невозможным.

— Она ничего не знает о магии. Она невинна. А мы должны защищать невинных. К тому же, я не могу подпустить ее ближе. Мой ковен не принимает людей.

Рейф вздыхает.

— Мой милый одинокий ведьмак, мы оба знаем, что спасать её уже поздно. И, быть может, твоему ковену пришла пора стать иным.

— Ага. Легко сказать.

— Мы либо развиваемся, либо погибаем.

Желудок скручивает от осознания правдивости этих слов. Я был идиотом, думая, что смогу отослать Берди. Он прав, она нужна. Теперь она в игре.

— И что ты предлагаешь? Я приглашаю тебя в дом, мы до усрачки пугаем Берди, выкладываем всё о магии и живем как один большой счастливый ковен, планируя за кухонным столом убийство твоей госпожи?

— Не совсем.

— Тогда что?

— Сегодня ты пригласишь меня внутрь. Я присмотрю за вами обоими, удостоверюсь, что вы в безопасности. Завтра утром созовешь ковен, и я расскажу всё необходимое, чтобы уничтожить Людмилу. А вот потом мы будем планировать за кухонным столом.

— А Берди?

Обдумывает секунду.

— Не отрицаю, будет сложно удержаться от соблазна высушить и ее.

— Почему?

— Потому что никогда еще я не жаждал заполучить чью-либо душу так отчаянно, как ее.

Напрягаюсь, борясь с желанием врезать ему по скрытой капюшоном башке.

— Она тебя остановит, — бросаю я вызов. — Один раз уже остановила. Остановит и снова.

Ведь именно на это мы оба и рассчитываем, разве нет?

Я бы соврал, если бы сказал, что дело только в спасении собственной жизни. Не прошло и недели, а она уже прочно засела у меня в сердце. Память о её поцелуе до сих пор живёт на моих губах. Ощущение её тела в моих руках…

Я не хочу, чтобы ей причинили боль. Не хочу, чтобы это существо, питающееся душами, отняло у неё хоть каплю жизни.

— Она остановит тебя, — повторяю.

— Очень на это надеюсь, — отвечает он. — Хотя и боюсь.

Это приносит слабое облегчение. Наконец-то какая-то кармическая справедливость. Рейф только что признался, что хочет того, чего не может получить. С определенной точки зрения, Берди представляет то же самое и для меня. Видимо, у нас с рейфом больше общего, чем казалось.

Шагнув вперед, протягиваю руку.

— Что ж. Договорились. Ты оставляешь меня в живых, а я помогу тебе уничтожить ведьму, которая сейчас портит жизни нам обоим.

Когда тянется в ответ, отдергиваю ладонь. Чистый инстинкт. Как и слова:

— Но сначала мне кое-что нужно.

Я чувствую его настороженность, когда он убирает костлявую руку обратно под складки своего одеяния.

— Что тебе нужно?

Не сводя с него глаз, я лихорадочно перебираю мысли. Вообще-то я ничего не придумал заранее. Просто чувствую, что мне нужен хоть какой-то рычаг против него, что-то, что снова уравняет чаши весов. Если он способен подманить меня одним лишь изгибом своего костлявого пальца, мне нужно вернуть себе хотя бы крупицу власти.

— Я хочу знать твоё имя.

— Исключено, — шипит он; тени угрожающе разрастаются, окутывая его.

— Эй, хочешь моей помощи? Хочешь, чтобы доверил тебе свою душу, души ковена и всех на острове, кто на меня полагается? Тогда дай нечто столь же ценное, как все эти души для меня. Назови свое имя.

— Ты не понимаешь, о чем просишь...

— Я знаю, что имена значат для твоего вида, — перебиваю его я и, осмелев, делаю ещё шаг вперёд. — Назови, и мы договорились. Назови, и убью ведьму, держащую тебя на цепи. Не назовешь, можешь проваливать ко всем чертям. Выбор за тобой.

Я снова протягиваю руку и жду.