Мало-помалу тени вокруг рейфа начинают разрастаться, окутывая нас обоих коконом непроглядной тьмы. Они скользят по ткани моих джинсов, легко касаются шеи сзади, почти невесомо, дразняще. Все ночные звуки исчезают. Остаёмся только я и рейф. Моя предательница душа трепещет от нетерпения, радуясь тому, что её окутывает тьма этого существа.

Я не вижу его, но чувствую на лице прохладное дыхание. Подавшись ближе, он проводит костяшками пальцев по моей щеке с нежностью любовной ласки.

— Моё имя… Дайн.

Я замираю, когда кончики его пальцев касаются жилки у меня на шее.

— Этого недостаточно, — выдыхаю я. — Я хочу услышать его целиком.

Костлявые пальцы другой его руки обхватывают мою всё ещё протянутую ладонь. Крепко сжав её, он скрепляет нашу дьявольскую сделку. Ни сухожилий, ни плоти, чтобы удерживать кости вместе, но хватка у него крепкая. Это создание соткано из древней, могущественной магии. Он делает глубокий вдох, и я снова чувствую, как моя душа тянется к нему. Я не могу разглядеть, что скрывается в глубине его капюшона, но знаю: он улыбается, торжествуя.

— Чувствуешь, да? Твоя душа и правда отчаянно меня жаждет. Такая прекрасная малышка... такая вкусная. Мое сладчайшее золотое яблоко.

Скриплю зубами, проглатывая ругательство.

— Просто назови полное имя, мудак.

Он снова делает вдох, и меня пробирает дрожь. Его голос кипит магией. Каждое слово огненной лаской скользит вниз по моей шее.

— Хочешь знать моё имя, смертный? Заслужи его. Помоги мне. Докажи свою преданность. А пока даже имя Дайн не для твоих уст.

Я рычу, всё ещё пытаясь вырвать руку.

Он сжимает мою ладонь так сильно, что, кажется, вот-вот раздавит кости.

— Сделай это, милый ведьмак. Произнеси моё имя.

— Нет…

— Скажи.

Судорожно хватая ртом воздух, я хрипло шепчу:

— Дайн.

Магия оплетает язык. Знать его имя — значит знать само существо. Теперь нас связывают еще одни узы. Душа к душе. Имя к имени. Я ощущаю его сущность во вкусе этого имени: мягкий виски, поджаренный маршмеллоу, вечерние костры на пляже и согретые солнцем пледы, расстеленные на песке.

Дом, — с трепетом шепчет собственная магия. Произнести имя рейфа вслух — всё равно что вернуться домой.

Да что со мной не так?

Когда рейф наконец отпускает руку, тени водоворотом разлетаются в стороны, возвращая нас в звездную ночь и золотистое сияние семейного поместья. Поправив одеяние — жест, который кажется слишком человеческим, — обводит старый дом костлявой рукой.

— Ну, милый ведьмак? Не пригласишь войти?

22.Дайн

22.Дайн



Я следую за своим ведьмаком к заднему входу его уютного фермерского дома. Он такой суровый и сильный, так прекрасно сложен. Для меня такая редкость говорить с жертвой после того, как её имя уже названо. Джаспер кажется мне бесконечно увлекательным. Каждое его злобное ворчание и сдавленное проклятие приводит в трепет. Думаю, он хочет, чтобы я за ним поохотился. Хочет сражаться. Хочет попытаться победить.

Окидываю взглядом травянистые поля. Полагаю, мы могли бы сделать это прямо здесь. Я мог бы загнать его в те деревья, сбить с ног своими тенями, показать в точности, каково это — трахать рейфа.

Может быть, завтра. Мой милый ведьмак устал.

Часы, проведенные сегодня порознь, были почти невыносимы. Чем дольше я не забираю душу, тем ближе хочу к ней находиться. Она гудит там, в груди, такая теплая и манящая. Я вижу её, чувствую... но не могу прикоснуться. Не могу попробовать на вкус. Если только не собираюсь нарушить обещание и иссушить его прямо здесь, на крыльце.

Какая любопытная агония.

Руки чешутся впиться в его губы, но в то же время я жажду оставить его в живых. Слишком многое сейчас лежит на его плечах, чтобы позволить себе увлечься чем-то столь банальным, как голод. Джаспер сохранит свою душу... пока.

Он тянется к двери, а я тянусь к нему.

— Постой.

Он застывает, сбрасывает мою руку с плеча и оглядывается.

— Что?

— Если сейчас войдешь, они не смогут тебя увидеть. Забыл?

Джаспер поворачивается, прижав ладонь к кулону, который теперь носит.

— И что делать?

Подплываю ближе, понизив голос.

— Держи кулон, как держишь сейчас. Произнеси их имена и закончи словами: «Злое Око, да не скрой меня от их Взора».

Джаспер вздыхает, бросая взгляд через плечо на закрытую дверь.

— Мне придется включить Берди, да?

— Разумнее всего да, если не хочешь стать для нее невидимым.

Он ругается, крепко сжимая кулон в кулаке.

— Она думает, что ты был грабителем в перчатках.

— Что?

— Она видела твои руки. — Кивает туда, где я прячу их под одеянием. — Увидела форму скелета, и первая мысль была, что ты, должно быть, в перчатках. Она не верит в магию, Дайн. Если сейчас войдешь и раскроешься, разрушишь до основания весь ее мир.