— Ты не сможешь. Не знаешь как. И мы оба понимаем, что ты хочешь спасти ковен и остров от гнева моей госпожи. Джаспер Лайонс Прескотт, я — твоя единственная надежда.

Блядь, я и правда ему верю. Что бы это ни было, какой бы ни была его выгода, он поможет избавить меня и ковен от этой ведьмы. Что остается, кроме как попытаться? По его словам, я по-любому труп. Оглядываю тихие поля, прежде чем снова посмотреть на рейфа.

— Ты сказал, мне нужно притвориться мертвым. Надолго?

— Не знаю.

Чертыхаюсь себе под нос.

— Ну... в смысле, как это вообще будет выглядеть?

Он подплывает ближе, понизив голос до заговорщицкого шепота.

— Сегодня я солгал. Сказал госпоже, что ты мертв.

— И она поверила?

Кивает.

— Теперь ты должен оставаться мертвым. Никто за пределами ковена не должен знать, что ты жив — ни смертный, ни бессмертный. Ни единого слова о том, что ты дышишь, не должно покинуть остров, пока мы ее не убьем.

— Черт возьми, — выдыхаю я. — И как это провернуть? Не могу же я просто запереться на чердаке. У меня бизнес, ковен...

— Да, и они все нам понадобятся. — Он подплывает ещё ближе. — Моя госпожа могущественна и хорошо защищена. Одному ведьмаку даже мечтать не стоит о том, чтобы одолеть её. Всё это потребует тщательной подготовки. Но сначала нужно разобраться с первой проблемой. Утром ты созовёшь свой ковен и велишь пустить по магическому сообществу слух, что этой ночью ты действительно умер.

— Нет. — Я скрещиваю руки на груди. — Нет, это подвергнет ковен слишком большой опасности…

— Они уже в опасности! — Рейф стремительно подаётся вперёд, оказываясь прямо передо мной. — Ты понятия не имеешь, кто на тебя охотится. Не представляешь, до какой степени она порочна. Вы все и без того каждую секунду находитесь под угрозой. Она положила на тебя глаз, Джаспер Лайонс Прескотт. А Людмила Лачко никогда не упускает свою добычу из виду.

— Постой… Людмила Лачко? — От одного этого имени мысли в голове идут кувырком. Перед глазами всплывает обложка глянцевого журнала: величественный силуэт женщины на фоне роскошного пляжного особняка в Новой Англии, коктейль в руке, уверенная улыбка, от неё так и веет властью и целеустремлённостью. — Ты о той расфуфыренной арт-дилерше, которая живёт в бухте Флит-Коув?

Рейф качает скрытой под капюшоном головой, подавляя гневное шипение.

— Она гораздо больше, чем арт-дилерша. Вся ее работа с искусством и антиквариатом — лишь легальный фасад для всего мира. Под этой маской скрывается главный поставщик артефактов черного рынка в Уинтропе: гримуары, зачарованные предметы, проклятые вещи. И это ничто по сравнению с торговлей более нелегальными магическими товарами и услугами. Как я уже сказал, понятия не имеешь, кто на тебя охотится.

Настойчивость в его голосе заставляет меня кивнуть.

— Ладно. Людмила и правда проблема. Не нужно повторять дважды. Есть идеи, как инсценировать мою смерть?

Рейф сует костлявую руку под темные полы одеяния и достает сложенный лист бумаги. Затем медленно протягивает мне. Развернув лист, я опускаю взгляд. Это свидетельство о смерти, подписанное этой самой ночью. По рукам бегут мурашки, когда я вижу своё имя, напечатанное жирным шрифтом:

ПРЕСКОТТ, ДЖАСПЕР ЛАЙОНС.

Согласно этому весьма официальному на вид документу, я — ходячий мертвец. Читаю дальше. Причина смерти: внезапная остановка сердца. Перевожу взгляд в самый низ и читаю вслух:

— Ритуальные услуги «Барнс и сыновья»? — Смотрю на рейфа. — На острове нет такой конторы.

— Теперь есть. Это заверенная копия, — добавляет он, указывая на бумагу. — Оригинал уже подан от имени твоего скорбящего ковена. Жди, что с восходом солнца начнут прибывать цветы.

Сложив свидетельство, я сую его в задний карман джинсов.

— Быстро работаешь.

— Время не на нашей стороне.

— Вообще-то, подделка свидетельства о смерти — это чертовски незаконно.

Он снова пожимает плечами.

— Рейфов мало волнуют жалкие человеческие законы. Особенно когда ваши законы пишут жестокие и могущественные люди, озабоченные лишь тем, как удержать свою власть. Сам увидишь: рейфы куда более привержены равенству.

Я борюсь с усмешкой. Оказывается, рейфы пожимают плечами. А еще испытывают эмоции, и у них есть моральный кодекс. Кто бы мог подумать? Я всегда считал их бесчувственными существами, чем-то вроде сверхъестественных пылесосов для высасывания душ. Скрещиваю руки на груди, не сводя с него взгляда.

— Свидетельство подтверждает, что я умер. Но как ты собираешься сделать так, чтобы я оставался мёртвым?

Рейф снова запускает руку под полы своего одеяния и достаёт амулет на тонкой серебряной цепочке. Зажав цепочку в кулаке, он снова протягивает ко мне руку. Амулет едва заметно покачивается, тускло поблёскивая в лунном свете.

Я даже не пытаюсь его взять.

— Что это?

— Оберег от чужих глаз.

— Где ты его взял?

— У друга.

Закатываю глаза.