— Не обращай на него внимания, дорогая. — Горти включает конфорку на плите. — Джаспер может ворчать и рычать, как злой медведь, но внутри он мягкий, как плюшевая игрушка. — Не знаю, что выдало выражение моего лица, но она быстро семенит ко мне и похлопывает по тыльной стороне ладони. — О, не переживай. Наш Джаспер — Скорпион по солнцу и Овен по луне. Не сомневаюсь, в спальне он будет так же страстен, как и в ваших мелких перепалках.

Медленно убираю руку.

— Вы ведь не его родственница, да?

Она смеется, обходя остров, чтобы взять поднос для чая, чашки и блюдца.

— Боже упаси. Я Гастингс, дорогая. Мы, Гастингсы, прибыли сюда вместе с Прескоттами заселять этот остров еще в 1620-х годах. Но Джаспера я знаю всю его жизнь. Я переехала сюда, когда наша милая Грейси забеременела. Эстер была не в том состоянии, чтобы помогать своей дочери растить ребенка, сама понимаешь.

Внезапно точки сходятся. Гастингс! Знала же, что не просто так имя показалось мне знакомым. Просто я слишком отвлеклась на всё, что произошло сегодня вечером. Сибил Гастингс была одной из женщин, убитых во время охоты на ведьм, вместе с Би-Гуд Прескотт. Гортензия только что практически признала, что тоже является прямым потомком. Интересно, как она относится к новому проекту раскопок Хоу?

Устраиваюсь поудобнее на стуле, не желая пока переводить разговор на такие темы.

— Грейс была мамой Фиби, верно?

Гортензия с грустью вздыхает.

— Да. И добрее создания свет не видывал. Наша Грейси умерла пять лет назад.

— Рак яичников, да? Фиби рассказывала. Это случилось до нашего знакомства.

Она переносит чайный сервиз на нагруженном подносе к столу.

— Наша Фиби такая хорошая девочка. Джаспер сказал, вы вместе учитесь в университете? Ты тоже изучаешь ботанику?

— Нет, историю. — Сдвигаю пару вещей, чтобы освободить место для подноса.

— Ого, историк, значит? — Она со стуком ставит поднос, потирая воспаленные от артрита запястья. — Знаешь, они бы стерли нас, если бы могли, Берди. Вычеркнули бы подчистую. Нельзя позволить им победить.

— Кому?

— Им! — восклицает она. — Мужчинам, правительству, толстосумам, которые всегда думают, что правят этим миром. Историю пишут победители, Берди. Но лучше всего ее помнят выжившие. Вижу, что ты тоже хорошая девочка. Будешь искать правду о том, что произошло, а не просто историю, которую хотят нам скормить. Правда, Берди — в конечном счете имеет значение только она.

Она говорит о проекте раскопок? Прежде чем успеваю спросить, начинает свистеть медный чайник. Горти спешит к плите, чтобы снять его.

— Ах. — Она опускается на стул на торце стола. — Нет ничего лучше чашки горячего чая, чтобы успокоить расшатанные нервы.

В этот момент на кухню проскальзывает Пиклз и с тихим мяуканьем запрыгивает на пустой стул рядом со мной. Потянувшись, я чешу его за ушком.

— Вам придется подсказать, что делать. Мне никогда раньше не гадали на чайных листьях.

— Проще простого, дорогая. Просто пей чай. И постарайся не проглотить слишком много листьев. — Она наливает горячую воду из чайника в заварник, отставляя чайник на подставку. — Оставим ненадолго завариваться.

Откидываюсь на спинку стула, ожидая.

— Значит, Вы прожили на острове Берр всю жизнь?

— Конечно. Я родилась на этой старой груде камней. — Она стучит костяшками по столу. — И умру здесь же, не сомневайся. О, хочешь чайный кекс? Кажется, со вчерашнего дня осталось несколько кусочков лимонного.

— С удовольствием, — говорю с улыбкой.

Ее стул скрипит по деревянному полу, когда она отодвигается и торопливо уходит.

— Вы, должно быть, своего рода историк острова, — бросаю через плечо. — Держу пари, знаете, где зарыты все трупы.

Появившись прямо за моей спиной, Горти ставит тарелку с нарезанным маковым кексом, политым лимонной глазурью.

— А кто сказал, что не я их закапывала?

Я напрягаюсь, но сохраняю улыбку на лице. Пиклз рядом начинает мурлыкать.

— Понимаю, почему Джасперу нравится, что Вы рядом.

Она усмехается.

— Ой, да я практически вырастила этого мальчика. Если вздумает, что сможет от меня избавиться, надеру ему уши и отберу все любимые игрушки.

— Игрушки?

— Мастерскую. — Она взмахом руки указывает на задний двор. — Его бизнес по реставрации мебели. Именно я первой вложила Джасперу Прескотту в руки молоток и гвозди. Он обязан мне всем, и я не скоро позволю ему это забыть. Чай должен быть готов. — Вернувшись на место, она тянется к заварнику и наливает мне порцию дымящегося зеленого чая. В жидкости кружатся рассыпные листья. Она наливает и себе, после чего отставляет заварник. Подняв чашку вместе с блюдцем, откидывается на спинку стула с довольным вздохом. — А теперь — задавай вопросы.

Я отвлекаюсь, наблюдая за плавным кружением листьев.

— У меня есть вопросы?

— Разумеется. Ты хочешь узнать о Джаспере. Как иначе? Этот мужчина — запертый сейф, а ты думаешь, что у меня есть ключ. — Ее губы изгибаются в понимающей улыбке. — И ты, конечно, права. У меня есть ключи от самых разных сейфов.

Переключаю внимание на чай. Я больше привыкла к кофе в термокружках. Чувствуя себя немного глупо, беру блюдце. Осторожно балансируя чашкой, зажимаю пальцами изящную ручку.