— Привет, мои дорогие, — хриплю, проводя костлявым пальцем по корешкам томов на средней полке. История и детективы, а также пара скандальных научно-фантастических романов. Мои единственные друзья, моя единственная отдушина.

Всё будет хорошо. Она скоро снова выпустит меня, я это чувствую. И тогда я вернусь к ним. Найду и заберу их.

Смотрю на прутья, окружающие меня. В первые годы заточения я делал всё, чтобы испытать их на прочность. Тщетно. Отсюда нет выхода.

Но эта ночь полна невероятных открытий...

Я думал, что, получив имя, уже не смогу остановиться, пока не иссушу душу. Но сегодня остановился. Думал, что, закончив работу, сразу окажусь рядом со своей госпожой. Но этого не случилось. Сначала мне самому пришлось потянуть за связывающие нас узы.

Неужели это возможно? Смею ли я надеяться?

Сделав глубокий, хриплый вдох, медленно вытягиваю руку, упираясь в стенку клетки. Я должен наткнуться на сопротивление примерно... здесь.

Давлюсь вдохом, когда ладонь проходит прямо сквозь железные прутья. Никакого сопротивления. Рванувшись вперёд, я целиком проскальзываю наружу. Тени вихрем кружат вокруг меня, словно разделяя моё возбуждение, пока я оборачиваюсь и смотрю на пустую клетку.

Чтоб мне провалиться… Я свободен. Клетка больше не может меня удержать.

Как такое возможно?

Мысли лихорадочно несутся, пока я пытаюсь сложить воедино всё, что произошло этой ночью невероятных открытий. Людмила послала меня иссушить душу Джаспера Прескотта... но я этого не сделал. Меня остановил его человек. Джаспер Прескотт должен быть мертв. В этом и заключалась работа. Магический договор, заключённый между мной и моей госпожой в тот миг, когда она призвала его имя. Когда работа завершена, я возвращаюсь в свою клетку и жду следующего задания. Но работа не завершена. Джаспер Прескотт всё ещё жив.

О, Пресвятая Гера, вот в чем дело!

Джаспер жив. А значит, работа не выполнена. И пока она не выполнена, технически я всё еще на задании. Клетка не может удерживать меня, пока я на задании. Ничто не может. Рейфы по своей сути безграничны. Никакая магия, никакие чары не могут нас сдержать. Идем, куда пожелаем, блуждая по любым мирам. Как бы мы выполняли свою работу, если бы существовали ограничения?

Джаспер Лайонс Прескотт жив. А значит, я свободен. И пока он жив, свободен буду и я.

Вот и всё. Я, мать его, танцую. Пусть у меня и нет ног, меня это не остановит. Подняв обе руки над головой, размахиваю ими, безудержно кружась рядом с клеткой, которая столько лет была моей тюрьмой.

Что же мне делать с этой новообретённой свободой?

Опускаю руки вдоль, пристально глядя на прутья. Внутри бурлит ярость, но к ней примешивается новое чувство. Оно хрупкое, как нежный бутон цветка, распустившегося слишком рано по весне. Надежда — неподходящее слово. Назову это предвкушением.

Я желаю лишь одного: чтобы Людмила Лачко сдохла.

Выбравшись из клетки, я наконец волен действовать. Именно этого момента я ждал последние сто семьдесят два года. У меня было много времени, чтобы спланировать смерть Людмилы. Сам я, разумеется, убить её не могу. Магия, связывающая нас, не позволит. Я не способен причинить ей вред. Даже попытаться не могу.

Но могу помочь сделать это кому-то другому…

И, сладкие боги мести, какие же у меня планы. Нужен лишь добровольный защитник, тот, кто наконец свершит правосудие.

Джаспер.

Тоскливо вздыхаю. Теперь всё так очевидно. Поистине ночь восхитительных открытий. Редкая ночь. Судьбоносная. А судьба не совершает ошибок. Звезды выстроились в идеальный ряд, указывая путь к моей судьбе, к самому милому, самому одинокому ведьмаку с восхитительной золотой аурой.

Джаспер мог бы это сделать. Сегодня он предложил мне помощь. Пока я поглощал его душу, он сказал, что освободит меня от связывающих уз. Он говорил всерьез? Он могущественный ведьмак. Его магия древняя и глубоко укоренившаяся. Он справится. Он не отступит. Да… это должен быть именно он.

Отправлюсь прямо к нему и изложу свою просьбу. Неважно, что все мои мысли только о том, как снова ощутить вкус его души. Иссушить её до конца, пока от него не останется лишь пустая оболочка. Я устою. Я должен. Голод не обязан превращать меня в обжору. Рейф может быть голоден и всё равно не есть. Я уже доказывал это. Сейчас на кону нечто куда более важное, чем голод. На кону моя свобода. После почти двухсот лет страданий у меня появился шанс дожить до дня, когда Людмила умрёт.

Но всё нужно хорошенько обдумать. Кто знает, как долго продлится эта свобода? Людмила ведь обязательно заметит, что Джаспер всё еще жив? Что бы ей ни было нужно на острове Берр, она это получит. Джаспер и его ковен явно стоят у нее на пути. Не удивлюсь, если она пошлет меня перебить их всех до единого. Когда они все умрут, возможно, чары, защищающие остров, наконец падут. И тогда Людмила возьмет то, что хочет.

Нет, Джаспер Прескотт должен быть мертв... даже оставаясь в живых. Вот головоломка, которую мне нужно решить. Сегодня ночью.Сейчас .