Теперь она нервничает, дыхание стало поверхностным. Хорошо. Ей и стоит нервничать. Ей следует бояться до чертиков. Она стоит перед могущественным ведьмаком. Я могу убить ее взмахом руки. И всё же сегодня ночью одним-единственным словом она сделала то, чего не смог бы сделать я. Прервала смертельную жатву рейфа.

— Я Берди Роудс.

Ответ, который ничего не дает. Кто, черт возьми, такая Берди Роудс? Более того — что она такое? Человек? Или нечто большее? В этот момент я знаю наверняка лишь одно: она способна остановить рейфа. И поскольку за мной сейчас охотится один из них, она никуда не поедет. Если я хочу разгадать тайну Хоумвуда, мне нужно остаться в живых. А рейф обязательно вернется. И когда это случится, Берди должна быть рядом.

Во второй раз за последние несколько дней я принимаю решение, которое, скорее всего, убьет нас обоих. Сгребаю наличные с прилавка, сую обратно в кассу и захлопываю ящик.

— Иди наверх и собирай вещи.

На ее глазах наворачиваются слезы.

— Джаспер, пожалуйста, не выгоняй меня.

— Я и не выгоняю.

— Тогда... зачем мне собирать вещи?

— Потому что ты едешь ко мне домой.

17.Дайн

17.Дайн



Что-то не так. Это невозможно, неоспоримо неправильно. Меня не должно здесь быть. Под «здесь» я имею в виду Пустоту, пограничье между жизнью и тем, что лежит за её пределами. Большинство магических существ лишь проходят через неё, воспринимая Пустоту всего лишь как завесу. Демоны из Преисподней. Духи из призрачного мира. В Пустоте не остаются. Через неё проходят.

Но я рейф. Если захочу, могу вечно существовать в Пустоте, дрейфуя в бесконечном Ничто. Здесь спокойно. Темно и тихо. Место, где такое существо, как я, может по-настоящему подумать.

Обожаю Пустоту, но мне не положено здесь находиться. Магия так не работает. С того самого момента, как Людмила защелкнула железную цепь у меня на шее, я привязан к ней — озлобленный корабль, пришвартованный к своему злобному причалу. Прошло сто семьдесят два года, шесть месяцев, три дня, один час и десять минут... не то чтобы я еще и секунды считал. Единственный глоток свободы выпадает, когда она называет мне имя.

Охота позволяет мне подольше оставаться вне клетки, ведь она требует терпения и зоркости. Во время охоты я будто снова немного живу. Следую за своими целями в самые любопытные места. Иногда мы даже заходим в книжные магазины и кафе. Обожаю кафе. Римляне знали толк в своих термополиях. Люблю звук перемалываемых кофейных зерен. И посыпку на пончиках.

Иногда во время охоты удаётся прокатиться в поездах и почувствовать дождь. С Джаспером Прескоттом я мог полной грудью вдыхать запах вишнёвого дерева, наблюдая, как он делает мебель. У ведьмака удивительные руки. В них столько мастерства, что дух захватывает. Не понимаю, зачем он тратит время на варку мыла, если это навевает на него такую скуку. Стоит увидеть, как меняется его аура, когда он работает с деревом, и сразу понимаешь: именно в эти минуты его душа обретает покой.

Охота может длиться днями, неделями — столько, сколько нужно Людмиле, чтобы решить, жить моей цели или умереть. Обычно она выбирает смерть.

И на этом свобода заканчивается.

Боги, каким же я был глупцом. Столько времени потратил впустую. Иногда, будучи бессмертным, забываешь, что время вообще имеет значение. Неделями она заставляла меня охотиться на Джаспера, следить за каждым его шагом. Ведьмак такой… драгоценный. Такой привязанный к своим привычкам. Теперь я знаю, какую музыку он любит и какой чай предпочитает. По утрам пьёт чёрный, с щепоткой соли для очищения и каплей мёда для сладости. Вечером заваривает травяной. Никогда не пьёт кофе. Бреется слева направо. Сколько раз я вставал у него за спиной перед зеркалом, наблюдая за каждым осторожным движением бритвы? Ставит ботинки у задней двери, а не у входной. Через парадную он никогда не выходит. Мой милый ведьмак. Мой умный, одинокий ведьмак.

И стоило Людмиле всего на одни выходные отвлечь меня, отправив охотиться на парочку продажных копов, как наконец произошло что-то интересное! Джаспер нарушил свой привычный распорядок. Впустил на свой остров нового человека. В свою мастерскую, в своё святилище. Человека с аурой, ярче любой, что мне доводилось видеть. Человека, способного остановить рейфа, поглощающего душу.

Это невозможно. Магия так не работает. Меня вообще не должно здесь быть! Закончив работу, я чувствую, как Людмила тянет за мою цепь, и меня рывком утаскивает в Пустоту, разрывая пространство и время, увлекая обратно к ней.

— Всё сделано? — всегда спрашивает она своим властным тоном.

— Да, — отвечаю я с покорным кивком.

— Хорошо.

А потом возвращаюсь в клетку, обреченный ждать следующего задания. Нет иного выбора, кроме как исполнять ее приказы. Такова магия принудительной связи. И всё же я жду, паря в бесконечной Пустоте. Цепь не натягивается. Госпожа не зовет обратно.

Боги всемогущие…