Не успело эхо этих слов растаять в воздухе, как этот вымахавший под два с половиной метра «полугигант» суетливым, резким движением нырнул рукой в карман. Выудив зажатое в кулаке нечто, он поспешно протянул ладонь жене и малышке.

— Это… это гостинцы от божественного посланника, молочные конфеты. Тут все… все как один твердят, что это умопомрачительно вкусно… — Лиавал расплылся в широкой, первозданно чистой улыбке.

На его широкой ладони безмятежно покоились две крошечные, размером едва ли с ноготь большого пальца диковинки, завернутые в тонкую, изрядно помятую бумагу, чуть влажную от пота.

— Молочные конфеты… — жена Лиавала пребывала в легком недоумении, решительно не беря в толк суть этого слова. На языке гигантов оно было причудливым, искусственным неологизмом, наспех слепленным из понятий «молоко» и «мед».

Дочка же, мгновенно подхватив бьющую через край отцовскую радость, без малейшего страха сгребла конфету и тут же потащила её прямиком в рот.

— Нет-нет, сперва нужно снять вот эту обертку, — торопливо спохватившись, Лиавал перехватил конфеты. Сноровисто развернув шуршащие бумажки, он вложил по лакомству прямо в приоткрытые рты жены и дочери.

Малышка тут же с жадностью впилась в угощение, с громким, звонким хрустом раскусив сладость.

Её глазенки в то же мгновение блаженно сузились, а на личике мало-помалу проступило выражение чистейшего, неподдельного экстаза.

В этот миг она до того упивалась процессом, что даже не отваживалась разомкнуть губы и проронить хоть словечко.

Завороженная этой картиной, супруга Лиавала тоже послушно втянула молочную диковинку в рот.

Понимая нутром, сколь баснословно ценно это крошечное сокровище, женщина благоразумно не стала его раскусывать. Она лишь бережно перекатывала конфету на языке, позволяя ей дюйм за дюймом таять и отдавать свои соки.

Неописуемый, густой молочный аромат вперемешку с дурманящей сладостью обволакивал рецепторы, и вскоре жена полугиганта точно так же с головой провалилась в пучину гастрономического экстаза.

Лиавал, созерцая эту идиллию, расплылся в еще более широкой улыбке. И те самые слова, что секундой ранее наглухо застряли в горле удушливым комом, наконец-то ревущим потоком хлынули наружу:

— Божественный посланник клятвенно заверил: мы сможем перебраться в город Байам, сыскать там ремесло по душе, браться за поручения и заколачивать полновесные золотые фунты. А уж на них можно будет скупить целую прорву таких молочных конфет! К тому же, все лишние Потусторонние характеристики вкупе со шкурами монстров мы вольны с выгодой сбагривать Церкви «Морского бога»…

— Сам «Морской бог» — это вспомогательное божество, присягнувшее нашему Владыке, господину «Шуту»…

— Вскоре небеса начнет укрывать ночной мрак, и я отведу вас на побережье, дабы воочию лицезреть закат. Зрелище поистине умопомрачительное, я бегал туда каждый божий день. Стоял и грешным делом мечтал: вот вырветесь вы сюда, и мы непременно будем созерцать это чудо вместе…

…………

«Хух, гордиев узел благополучно разрублен, а якоря обрели железобетонную прочность… Вдобавок, претворив в жизнь чаяния обывателей Города Серебра и Лунного Города, я изрядно подстегнул переваривание эликсира „Чудотворца“. Впрочем, куш оказался куда скромнее, нежели при воскрешении Констона… Стало быть, слепо отыгрывать личину „Бога Желаний“ — и впрямь дохлый номер…» — парящий над серой мглой Клейн медленно, с шумом выдохнул и небрежным жестом зашвырнул «Звездный Жезл» обратно в кучу оккультного хлама.

В обозримом будущем юноше предстояло и дальше скитаться по миру, верша рукотворные чудеса, и лишь время от времени наведываться обратно в «Землю, покинутую богами». Там он намеревался пополнять арсенал марионеток из местных монстров, скрупулезно подготавливая фундамент для грядущих таинств.

Для следующего же этапа отыгрыша «Чудотворца» сыщик твердо вознамерился сколотить капитал из чужих желаний, связанных с корректировкой внешности и телесных изъянов. Накопив достаточный багаж, он спал и видел, как играючи исцелит уродства выходцев из Лунного Города, вылепив еще одно поистине эпохальное чудо.

«В теории, ничего зубодробительного в этом нет… Целая прорва светских барышень и матрон денно и нощно грезит то об избавлении от прыщей, то о коррекции век, то о точеном носике, и в моем арсенале найдутся рычаги для воплощения этих капризов… Вот так, шаг за шагом, от плевого к архисложному, я выкую нужный потенциал и рано или поздно избавлю бедолаг из Лунного Города от их мутаций… А то, вырвавшись в нормальный мир, они неминуемо обрастут чудовищными комплексами неполноценности…» — прокрутив эти прагматичные мысли в голове, Клейн внезапно издал горький, самоироничный смешок:

«Этак я в два счета дослужусь до титулов вроде „Безраздельного Владыки индустрии красоты, Покровителя инженеров да зодчих, и Творца чудес на дальних дистанциях“…»

…………