«Счет жертвам в этой мясорубке почти стопроцентно перевалил за сотню тысяч душ…» — Клейн беззвучно, тяжело вздохнул. Подхватив свой саквояж, он неспешно спустился по ступеням вокзала, окончательно погружаясь в изувеченное нутро Констона.

По пути к гостинице сыщик не забывал о своем отыгрыше «Чудотворца». Наугад выхватив взглядом из толпы крепкого, пышущего здоровьем мужчину лет тридцати с небольшим, он шагнул ему наперерез.

— Я — бродячий фокусник, и мой самый непревзойденный, коронный трюк — претворять в жизнь заветные желания людей. Не изволите ли проверить? — Клейн, некогда страдавший от застенчивости, нынче виртуозно, с обезоруживающей легкостью завязывал светские беседы с кем угодно.

Крепыш искоса, небрежно мазнул по нему хмурым взором и раздраженно отмахнулся:

— Тебе по зубам вытащить с того света моего отца, мать, двоих братьев и ребенка?

Выпалив это, он даже не стал дожидаться, пока фокусник найдет что ответить. Мужчина резким, раздраженным шагом двинулся к ближайшей остановке омнибусов, на ходу с силой ударив правым кулаком себя в левую часть груди.

Клейн так и остался стоять как вкопанный. Ни на йоту не стирая с лица ту самую легкую, приподнятую улыбку, он в звенящем безмолвии проводил удаляющийся силуэт тяжелым взглядом.

В памяти юноши ослепительной вспышкой воскресли кадры из того самого журнала, что он листал в вагоне экспресса: целые развороты, пестрящие леденящими душу фотографиями переполненных погостов Констона.

Неисчислимые ряды надгробий торчали из земли точь-в-точь как те самые вырубленные под корень фабричные трубы и доменные печи, а монументальные колумбарии возвышались гротескной калькой на некогда устремленные в небеса, еще не рухнувшие многоэтажки…

Весь Констон, казалось, был наглухо, безжалостно погребен прямо в недрах этих исполинских кладбищ.

Стерев с лица улыбку, Клейн обогнул давно пересохшую чашу фонтана и неспешно направился к виднеющейся неподалеку гостинице.

По пути его слух то и дело выхватывал обрывки тревожных бесед: прохожие вполголоса перетирали, в каких именно кварталах нынче буйствуют полтергейсты, а откуда поперли жуткие твари:

— Давеча, проходя мимо реки Марис, я клянусь, слышал истошные, многоголосые вопли прямо из-под воды. У меня душа в пятки ушла, даже взглянуть не отважился — пулей, быстрее ветра рванул обратно в город…

— Это еще цветочки! Вот я на улице Гиацинтов, в доме номер девять, узрел такую леденящую дичь, что седина пробила! Прямо к оконному стеклу прилипла физиономия! Мертвенно-бледная, жуткая харя!

— А у меня за домом уже не один прохожий бесследно сгинул. Кровавый след тянется прямо в соседние руины, вот только легавые так ни одного трупа и не отыскали…

— Первобытный ужас, да и только… Уповаем лишь на эгиду Богини!

— Хвала Шторму, пусть эти мстительные духи и бестии обходят нас десятой дорогой.

— Ах да, в ратуше вывесили свежий декрет: стоит лишь заприметить подобную чертовщину, как надлежит немедля бить во все колокола и докладывать легавым.

«Выходит, та леденящая мировая мясорубка собрала столь чудовищную жатву, что неисчислимая прорва трупов попросту не дождалась отпевания, переродившись в мстительных духов и нежить. Хух… Да и будем откровенны, от многих павших не осталось даже жалких ошметков, чтобы их хоронить… Хм, в эту братию почти стопроцентно затесались и те Потусторонние, чей рассудок не выдержал бойни, или кто сорвался в бездну потери контроля из-за чудовищных увечий… Приплюсуем сюда тех бедолаг, что хлестали эликсиры в обход жестких правил и благополучно слетели с катушек… Спору нет, „Ночные Ястребы“ вкупе с „Уполномоченными Карателями“ мало-помалу вычистят эту авгиеву конюшню. Но как минимум в самом Констоне обывателям еще долго придется делить улицы с паранормальной дичью. Как-никак, многие бестии и призраки наделены дьявольским, первобытным чутьем, виртуозно таясь во мраке и обходя облавы…» — Клейн, вышагивая с абсолютно невозмутимым видом, мысленно выковал кристально ясную картину того, чем нынче дышит город.

Здесь столкновение со сверхъестественным перестало быть роковой случайностью, намертво впечатавшись в пугающую, суровую обыденность.

Именно в эту секунду на перекрестке впереди показался отряд «Ночных Ястребов», щеголяющих в глухих черных плащах и узнаваемых красных перчатках. Впрочем, ни одного знакомого лица сыщик так и не выхватил.

«Как я и думал, Священный Собор перебросил сюда элитные маневренные отряды „Красных перчаток“, дабы подставить плечо местным силам… Стоп, а они тут какими судьбами?» Клейн едва уловимо кивнул собственным мыслям и, ведомый уколом духовной интуиции, устремил тяжелый взгляд на один из доходных домов, маячащий за грудой обломков.

Там, на четвертом этаже, прямо к стеклу эркера намертво прилипла физиономия, изъеденная глубоким, тошнотворным тленом. Тварь немигающим взором сверлила улицу, а по стеклу, капля за каплей, тягуче сползала мерзкая, бледно-желтая жижа, густо замешанная на черной гнили.

Глава 1296 Астроном-любитель