Верду благоразумно не стал ввязываться в пустую перебранку. Сноровисто выудив загодя припасенный медицинский спирт и мазь, он принялся ювелирно обрабатывать саднящие раны на лице, аккуратно пряча извлеченные осколки обратно в карман.

Оставлять собственную кровь в этом насквозь пропитанном первобытной чертовщиной месте ему совершенно не улыбалось.

Покончив с этим, он решительно дернул за один из элементов декора на своей витиеватой мантии.

Это был диковинный узор в форме «врат», мастерски выложенный из трех рубинов, трех изумрудов и тройки чистейших бриллиантов.

В ту же долю секунды просторное одеяние хищно, словно удавка, сжалось, безжалостно впившись в плоть и гротескно обтянув каждый бугорок мышц.

И в тот самый миг, когда под этим чудовищным прессингом кости уже были готовы с оглушительным хрустом переломаться, силуэт Верду стремительно налился призрачной прозрачностью и бесследно растаял в воздухе.

Он виртуозно «Телепортировался» прямиком на прибрежный горный пик, возвышающийся за чертой порта Банси.

Эта возвышенность тоже не избежала горькой участи, обрушившись и превратившись в хаотичную груду мертвых валунов.

Если верить багажу знаний Верду, в былые времена на этом самом месте местные обыватели истово били поклоны «Богу Погоды». И именно этот пятачок в свое время принял на себя самый сокрушительный, карающий удар Церкви Повелителя Бурь.

После того как хрустальный шар своим суицидальным взрывом железобетонно доказал, что развалины телеграфа таят в себе леденящую, фатальную угрозу, Верду благоразумно открестился от затеи прощупывать там почву и выуживать оккультный скарб. Ему не оставалось ничего иного, кроме как экстренно ретироваться к следующей точке своего маршрута.

Заодно этот изящный маневр позволил ему наглухо обрубить слежку той назойливой девицы.

Едва материализовавшись из пустоты, Верду с натужным хрипом согнулся пополам. Мужчина принялся жадно, остервенело глотать воздух, наслаждаясь тем самым пьянящим чувством избавления от смертельной удавки удушья.

Синхронно с этим правый бок прошила разрывающая, ослепительная агония — судя по всему, одно ребро всё-таки не выдержало пространственных перегрузок и дало трещину.

Сделав пару-тройку глубоких вдохов и титаническим усилием воли усмирив боль, он, покрываясь испариной, с трудом прошагал вперед. Вскоре его взору предстало то самое место, где, согласно карте, некогда высился алтарь.

Вне всяких сомнений, святилище было безжалостно стерто в порошок. От него остался лишь исполинский, покрытый стеклянной коркой и почерневший от копоти кратер, по краям которого сиротливо жались разнокалиберные каменные осколки.

Каждый из этих булыжников пестрел глубокими, уродливыми шрамами от беспощадного пламени и разящих молний.

Верду Авраам цепким взором окинул округу. Плавно вскинув правую руку, он изящно взмахнул широким рукавом.

Воздух мгновенно разорвал ревущий вой шквала. Могучий порыв без труда смел россыпь мелкого гравия, обнажив укрытую под ним каменную твердь.

Это был не что иное, как «Призыв ветра» из арсенала «Мастера трюков». Верду виртуозно пустил в ход магию, дабы не марать руки и благоразумно свести к абсолютному минимуму любые физические контакты с этой проклятой землей.

Едва каменная крошка разлетелась в стороны, перед ним обнажилась такая же выжженная, покрытая копотью поверхность. На некоторых уцелевших клочках всё еще можно было с горем пополам разобрать жалкие, истерзанные эрозией остатки диковинных орнаментов, узоров и оккультных символов.

У-у-у!

Завывания ветра внезапно налились пугающей, первобытной яростью, оглушительным эхом ударив по барабанным перепонкам. Мужчина впал в искреннее недоумение и резко вскинул голову к небесам.

Тот самый контролируемый сквозняк, чьей мощи едва хватало на разгон мелкого мусора, непостижимым образом, словно сорвавшись с цепи, мутировал в ревущий ураган. Теперь его порывы хищно толкали самого мага, грозя безжалостно сбить с ног.

Зрачки Верду судорожно расширились: прямо над ним с пулеметной скоростью сгущалась свинцовая, непроницаемая пелена туч, вопия о надвигающемся, всесокрушающем шторме.

Спору нет, до его ушей долетали байки о том, что Банси кличут «Музеем погоды», вот только он и в страшном сне не мог вообразить, что эта чертовщина способна обрушиться настолько внезапно и стремительно.

На какую-то леденящую долю секунды в его рассудок закралось подозрение: а не его ли собственный «Призыв ветра» спровоцировал этот катаклизм? Или, чего доброго, банальная расчистка обломков алтаря послужила триггером для некой дремлющей аномалии?

От этих мыслей лоб Верду вмиг покрылся липкой, ледяной испариной.

Пока ревущая буря рвала округу в клочья, сыщик воочию узрел, как впереди и чуть сбоку в воздух взмыла целая гора щебня, обнажив исполинский валун, что всё это время покоился под завалами.