Монета была самой что ни на есть настоящей — из тех самых запасов, что Клейн не так давно перетащил обратно в материальную реальность.

В разгар недавней мясорубки Клейн, действуя через мисс «Справедливость», щедро отстегнул на благотворительность еще 14 800 фунтов ассигнациями, золотых слитков, чей довоенный ценник переваливал за 14 200 фунтов, вкупе с двумя десятками первоклассных самоцветов. Нынче в его карманах — если вынести за скобки гору диковинного оккультного хлама — жалобно звенели лишь 39 лоэнских соверенов да десяток безупречных драгоценных камней.

Скользнув взглядом по сдаче из солей и пенни, отсчитанных хозяином заведения, Клейн небрежно сгреб мелочь и проследовал в свои покои, застыв аккурат напротив ростового зеркала.

Сноровисто выудив бумагу с пером, юноша принялся вычерчивать сакральные символы для призыва «волшебного зеркала» Арродеса.

Время неумолимо текло секунда за секундой, вот только под сводами комнаты так и не стряслось ни малейшей чертовщины.

Гладь зеркала сохраняла глухое, звенящее молчание.

Выждав еще пару мгновений, Клейн издал тихий смешок. Иронично вскинув бровь, он извлек из кармана плаща еще одну золотую монету.

…………

Чух-чух, чух-чух, чух-чух.

Изрыгающий густые клубы дыма паровоз на всех парах несся по стальным рельсам, держа курс прямиком на западные рубежи континента.

Обладатель вечно всклокоченной шевелюры Иконсер вкупе с рядовым оперативником «Механического Сердца» застыли в одном из вагонов. Их тяжелые, немигающие взоры намертво прикипели к массивному металлическому саркофагу впереди.

Конструкция сплошь ощетинилась хищно торчащими во все стороны шипами, чьи острия источали тусклое, зловещее свечение.

— Дьякон, когда мы доберемся до Интиса… вы планируете когда-нибудь вернуться в Лоэн? — оперативник, щеголяющий типично лоэнскими чертами лица, бросил тоскливый взгляд на проносящиеся за окном равнины и не удержался от вопроса.

Едва пламя мировой бойни угасло, Церковь Пара, сделавшая в этом конфликте фатально неверную ставку, была вынуждена сполна испить горькую чашу поражения. Богиня Вечной Ночи вкупе с Повелителем Бурь выкатили им жесткий ультиматум: в кратчайшие сроки вышвырнуть за пределы Лоэна всех Потусторонних от полубожественного эшелона и выше, а заодно вывезти абсолютно все Запечатанные артефакты второго и более высоких классов.

Иными словами, они с треском лишились своего былого доминирующего статуса. Отныне им предписывалось тянуть лямку наравне с Церковью Матери-Земли, довольствуясь крошечной горсткой храмов на лоэнской земле.

Не будь паства «Бога Пара и Машин» столь колоссальной, а львиная доля её адептов — критически важными винтиками в деле послевоенного восстановления, их бы почти стопроцентно вымели из страны метлой.

Скудный арсенал приходов логично подразумевал и жалкие штаты «Механического Сердца». Подавляющему большинству казенных магов Церкви Пара в Лоэне пришлось паковать чемоданы и эмигрировать прямиком в Интис.

Иконсер провалился в глухое молчание на пару секунд, после чего выдавил из себя кривую, натужную усмешку:

— Я обязан подчиняться директивам Синода. Вот только я костьми лягу, но выбью себе перевод обратно. Лоэн — это мое детство, моя юность, вся моя жизнь. Здесь зарыто слишком много того, что я не в силах вырвать из сердца…

Роняя эти слова, он устремил взор куда-то вдаль, словно перед его глазами вновь воочию выросла та самая Столица Столиц.

И в этот самый миг ощетинившийся шипами металлический саркофаг внезапно, судорожно содрогнулся.

Прямо из пустоты начали одна за другой выныривать ослепительные, серебристо-белые молнии. Обрушиваясь на клетку, они тут же жадно всасывались металлом, устремляясь по толстым, обмотанным резиной кабелям прочь из вагона и высекая снопы искр из бегущего под колесами грунта.

Ба-бах! Ба-бах! Ба-бах!

По стенкам саркофага словно колотили незримые, отчаянные кулаки, однако пробить этот монолитный барьер им было откровенно не по зубам.

— А «волшебное зеркало» нынче беснуется не на шутку… Раньше-то оно вело себя тише воды, ниже травы, — с искренним недоумением подал голос всё тот же оперативник.

Под аккомпанемент оглушительного грохота Иконсер на чистых инстинктах потеребил свою шевелюру:

— Отнюдь. Порой эта стекляшка тоже слетает с катушек, источая первобытное безумие. Кабы не та недавняя чертовщина, мы бы по-прежнему держали её в ранге Запечатанного артефакта второго класса.

— Вон оно как… Хе-хе, мне-то раньше с этой дрянью пересекаться не доводилось. Я грешным делом подумал, что зеркальце просто упирается рогом, наотрез отказываясь покидать Баклунд, — с легкой усмешкой отпустил шпильку маг «Сердца».

Хрясь!

Очередной каскад молний обрушился на клетку, вновь благополучно растворившись в металле.