Ответ лежал на самой поверхности. Клейну даже не пришлось ломать голову:

То был не кто иной, как сам «Повелитель Тайн», «Владыка мира духов», «Небесный Достопочтенный Небес и Земли»!

А это железобетонно означало лишь одно: «Небесный Достопочтенный» отнюдь не канул в Лету, не оставив ни следа, как сыщик грешным делом уповал. Эта хтоническая сущность уже начала исподволь, дюйм за дюймом просыпаться прямо в его теле!

«Дьявол…» — Клейна прошиб первобытный, пронизывающий до костей ледяной озноб. В этот звенящий миг юноша всем своим естеством, до малейшей дрожи прочувствовал то самое глухое отчаяние, что некогда грызло Древнего бога Солнца.

Его захлестнула слепая, животная паника: а что, если в один прекрасный день он, сам того не ведая, наглухо переродится в совершенно чужую тварь? Обернется восставшим из пепла «Повелителем Тайн», тем самым «Небесным Достопочтенным»?

«Впрочем, этот прессинг пробуждения пока болтается на уровне тех же побочек, что терзают остальных ангелов. Он отнюдь не такой зубодробительный и неодолимый, как мне мерещилось… Быть может, всё дело в том, что в отличие от Древнего бога Солнца я не вылупился на свет уже в ангельском эшелоне, да еще и с „Уникальностью“ в кармане? Я ведь карабкался по этой лестнице шаг за шагом, виртуозно и методично переваривая эликсиры… Если теория бьет в цель, мне впору вознести хвалу той самой серой мгле, что благополучно выплюнула проклятый „занавес“ прямиком в „Землю, покинутую богами“. Одному богу известно, не подставили ли мне тогда плечо какие-нибудь сокрытые мастодонты… Хм, хотя нет, не сходится. Раз уж я наглухо подмял под себя „Замок Истока“ и стал его безраздельным владыкой, с какой стати уровень осквернения и порчи остается таким же жалким, как у заурядного ангела второй Последовательности?..» — Клейн лишь беззвучно покачал головой, благоразумно не став вываливать эти сомнения на Семь Светов.

Для него эта подноготная являлась самым сокровенным, стержневым секретом. Засветить перед чужими всевидящими взорами свое подлинное, уязвимое состояние было смерти подобно.

Подняв правую руку и прикрыв рот кулаком, он деликатно прочистил горло:

— Полагаю, суть мне кристально ясна.

Обсудив с Семью Светами еще пару-тройку второстепенных вопросов, Клейн плавно поднялся на ноги и учтиво поклонился:

— Примите мою глубочайшую признательность за эти откровения.

— Для нас это великая честь. Искренне уповаем, что Ваше Высочество в скорейшем времени триумфально вернет Себе престол «Великого Владыки над миром духов», — Семь Светов синхронно вскочили с мест, ответив с первозданным, лучезарным радушием.

«Вы меня, дьявол побери, так изящно прокляли?» — с едкой самоиронией усмехнулся про себя Клейн, безупречно-вежливо провожая семерку чистых Светов.

Следом он без промедлений пустил в ход «Телепортацию», благополучно вынырнув в одном из глухих, неприметных переулков Баклунда.

Привычным жестом поправив цилиндр на голове, Клейн неспешным, размеренным шагом вышел на улицу.

Первым делом на него обрушилась пестрая, бурлящая толпа вкупе с ревущим, накатывающим удушливой волной городским гомоном.

Его взору предстали работяги в простеньких льняных рубахах, сбившиеся в кучки и остервенело пилящие аномально исполинские стволы поваленных деревьев. Рядом другие артели сноровисто латали прорехи на чудом уцелевших фасадах домов. Кто-то пулей проносился мимо, на ходу вгрызаясь в диси-пирог и запивая его сладким ледяным чаем, отчаянно спеша на службу. А чуть поодаль громыхали тяжело груженные телеги, развозящие провизию, мясные туши и овощи по всем уголкам мегаполиса…

И пускай львиная доля этих бедолаг щеголяла в ветхом, испещренном грубыми заплатками тряпье, а в их глазах всё еще плескались отголоски застывшего горя и свинцовой апатии — та первобытная, бьющая через край искра жизни, что исходила от них, казалось, сплеталась перед Клейном в ослепительный, незримый лучик надежды. Эта жажда жить вопила о себе с несгибаемым, поистине пугающим упорством.

Они до боли походили на тонкие, упрямые травинки, отчаянно пробивающие свинцовую толщу камней после лютых зимних морозов.

Клейн невольно сбавил шаг, устремив долгий, пронзительный взгляд на эту бурлящую, суетливую панораму.

И пусть ему так и не довелось воочию лицезреть леденящую кровь мясорубку на закате войны, он был сыт по горло теми деталями, что выпотрошил из отчетов мисс «Справедливости» и Леонарда. Приплюсуйте сюда его недавние мытарства по беспросветным, давящим пустошам «Земли, покинутой богами» — и неудивительно, что прямо сейчас его захлестнула неконтролируемая, щемящая волна эмоций.

Весна пришла.

Суровые черты лица Клейна мало-помалу разгладились, а уголки губ дрогнули в легкой, почти невесомой улыбке.

Миновав изрезанные шрамами восстановления улицы и проулки, он благополучно добрался прямиком до Северного района, застыв перед собором Святого Самуила.