«Король Пространства и Времени», «Путеводный Маяк Судьбы», «Воплощение Замка Истока», «Владыка мира духов», «Повелитель Тайн»… Выходит, тот самый «Повелитель Тайн», о котором некогда вещал Древний бог Солнца, и есть этот самый мастодонт… Клейн беззвучно прокрутил в уме каждый из этих сакральных титулов, физически ощутив, как свинцовая, гнетущая тень на душе становится еще плотнее.

Внезапно в его голове всплыла одна загвоздка. Слегка замявшись, юноша проронил:

— Насколько мне известно, «Небесный Достопочтенный Небес и Земли» благополучно коптил небо задолго до того, как минувшая цивилизация бесславно канула в Лету.

Семь Светов многозначительно переглянулись. «Желтый Свет» Венитан — тщедушный, иссохший старец, чья фигура, как и у прочей духовной фауны, отливала призрачной полупрозрачностью — издал тяжелый вздох и отозвался:

— На сей счет мы, увы, плаваем в неведении. Когда грянул финал минувшей эпохи и «Первозданный» стряхнул с Себя оковы сна, прежние Семь Светов были стерты в порошок без малейшего остатка. Мы — уже новое поколение чистых Светов, вылупившихся из недр мира духов на заре Первой Эпохи.

— Впрочем, касательно подлинной сути «Великого Владыки над миром духов» у нас имеются кое-какие дерзкие гипотезы. Вполне вероятно, что они прольют свет на вашу загадку.

От этих слов Клейн мгновенно взбодрился, превратившись в абсолютный, сосредоточенный слух.

Облаченный в лимонно-желтую мантию Венитан продолжил вещать:

— Сдается нам, те самые «Великие Древние», что вольготно хозяйничали в Первую Эпоху, делились на два лагеря. Одни — это Внешние божества, которых попросту, грубой силой притянуло на эту планету из глубин космоса. Другие же выковались из тех самых оживших «сефиротов». Иными словами, часть этих «Древних» де-факто являлась самим «Первозданным» — живым, осязаемым воплощением осколков Его расщепленной личности.

— Максима «всё, что разделено, неминуемо сольется воедино, а всё, что едино, непременно распадется» бьет отнюдь не только по Потусторонним характеристикам. Она описывает подлинную природу самого «Первозданного». Как-никак, львиная доля «сефиротов» и характеристик берет исток из плоти этого высочайшего мастодонта, а потому они испокон веков одержимы слепой, первобытной тягой к воссоединению. Вот только «Первозданный» — это абсолютный, кипящий котел всех немыслимых противоречий мироздания. Стоит лишь характеристикам и «сефиротам» сплестись воедино, как они тут же, повинуясь непреодолимой силе, с оглушительным треском раскалываются вновь.

«Так вот в чем кроется истинный, леденящий корень Закона притяжения Потусторонних характеристик? А тот самый „Джинн“ — просто бедолага из Внешних божеств, которого угораздило всосаться в наш мир и напороться прямиком на „Повелителя Тайн“?» — Клейн лишь едва уловимо кивнул, благоразумно не став перебивать старца, с ледяным терпением дожидаясь окончательного вердикта «Желтого Света».

Венитан искоса мазнул по слушателю тяжелым взором и произнес:

— Быть может, фатальная тяга к расщеплению грызла «Первозданного» еще в те времена, когда Он барахтался в беспробудном сне. Его дух раскололся на независимые фракции, которые, прикрываясь различными личинами, исподволь дергали за ниточки в материальной реальности, виртуозно подготавливая плацдарм для того самого раскола в миг грядущего пробуждения. Взять хотя бы Того, кого величали «Богом», или же того самого «Небесного Достопочтенного»…

«Воистину, стройная и логичная гипотеза, играючи разрубающая целую прорву моих грызущих загадок…» — на Клейна тут же снизошло ослепительное, кристально ясное озарение.

Тщательно взвесив слова, он проронил:

— Выходит, в вашей картине мира «Великий Владыка над миром духов» — это плоть от плоти самого «Первозданного»? И в какой-то мере Его можно смело приравнять к Нему?

— Истинно так, — с готовностью подтвердил «Оранжевый Свет» Иларион, после чего поспешил плеснуть бальзама на душу собеседника: — Опираясь на нынешние расклады, воля и мощь этого Великого Владыки, как и прочих осколков «Первозданного», изрядно истаяли под неумолимым гнетом тысячелетий. И плевать, являетесь ли вы Его подлинным воплощением или нет — это ни на йоту не мешает вам упереться рогом, сберечь свою человечность и нащупать с Ним шаткий баланс. Хе-хе, как-никак, распад — это железобетонный закон мироздания.

«И это, по-вашему, утешение?» — не удержавшись, мысленно огрызнулся Клейн.

Вслед за этим в его сознании ослепительной вспышкой вырисовалась еще одна леденящая деталь:

— Раз уж дух «Первозданного» раскололся на мириады разных сущностей, стало быть, и ментальные клейма, въевшиеся в плоть Потусторонних высоких эшелонов на различных стезях, тоже по праву принадлежат совершенно разным «Великим Древним»?

— Допустим, в нутре Древнего бога Солнца пробуждался сам «Первозданный» — Тот, кого вы только что окрестили «Богом». Но кто тогда, во имя всех богов, кроется за тем самым ментальным отпечатком «Первозданного», что нынче оживает в моей собственной плоти, грозя безжалостно пожрать мой рассудок?