Ему оставалось лишь одно: смиренно бить поклоны и возносить истовые мольбы «Повелителю Бурь».

Впрочем, суровая реальность в очередной раз доказала, что от молитв толку кот наплакал. Когда округа окончательно погрузилась в кромешный мрак, замаячивший впереди перрон замигал сигнальными огнями, приказывая составу сбросить скорость и бросить якорь прямо здесь.

Ту-ту-у!

Вновь взревел свисток. Исполинская махина всё медленнее и медленнее перекатывалась по рельсам, пока со скрежетом не замерла под сводами до одури незнакомой, чужой для всех пассажиров станции.

В следующую же секунду близ изрыгающего густые клубы пара локомотива лязгнула металлическая дверь. Возникший в проеме начальник поезда во всю глотку гаркнул топчущимся на платформе работягам:

— Какого дьявола там впереди стряслось⁈

— Ливень стеной, ни зги не видать! — истошно проорал в ответ один из служащих, чьи виски уже щедро тронула седина.

Не успело эхо его слов растаять в воздухе, как высоко в небесах громыхнул тяжелый, утробный раскат грома. От этого звука всех до единого пробрал первобытный озноб — дыхание надвигающегося апокалипсиса стало поистине осязаемым.

— Дерьмо собачье! — в сердцах выругался машинист. — Что это вообще за дыра?

Учитывая, что швартовка была сугубо форс-мажорной, он банально не успел сориентироваться. Как-никак, вверенный ему экспресс отродясь не кланялся каждому захудалому полустанку на своем маршруте.

— Утопия! Заштатный городишко! А дальше уж выкручивайтесь сами! — надрываясь от крика, бросил работяга. Подхватив стеклянную керосиновую лампу, он пулей рванул на противоположный конец перрона. — Мне кровь из носу надлежит семафорить хвосту, дабы не влетели в нас!

К поведению служащего у начальника поезда не возникло ни малейших претензий. Подобная суета была железобетонной, прописной рутиной диспетчеров, иначе столкновение двух несущихся вслепую стальных левиафанов стало бы неминуемым фатальным кошмаром.

Он мог дать руку на отсечение, что остальные клерки этой богом забытой Утопии уже вовсю отбивают телеграммы по соседям, трубя тревогу.

Разумеется, и сами они узнали о том, что дальнейший путь наглухо отрезан штормом, исключительно благодаря проводам.

«Утопия…» — Венделл едва слышным шепотом, словно пробуя на вкус, повторил это название. Его разум лихорадочно просеивал архивы памяти, но так и не выудил ни единой зацепки.

Впрочем, юноша благоразумно не стал забивать этим голову. В конце концов, на необъятных просторах Королевства Лоэн подобных безымянных полустанков пруд пруди — лишнее доказательство недюжинной индустриальной мощи державы.

Начальник поезда, смерив тяжелым взором свинцовые, нависшие небеса и недовольно пробурчав что-то себе под нос, подхватил новенький, только что выданный рупор и обратился к пассажирам:

— Дамы и господа, надвигается чудовищный шторм. Состав бросает якорь на станции Утопия и проторчит здесь вплоть до восьми утра!

Опираясь на чутье, он резонно рассудил, что эта природная вакханалия будет бушевать до самой ночи.

— Вы вольны отсиживаться в вагонах или же на свой страх и риск рвануть в город в поисках ночлежки. Завтра поутру достаточно будет сунуть в зубы контролеру корешок билета, дабы вернуться на борт. Смотрите не проспите! — машинист выкатил на выбор два железобетонных варианта.

Венделл скользнул цепким взглядом по попутчикам в своем купе. Поразмыслив жалкую пару секунд, он сноровисто подхватил саквояж и покинул вагон.

И дело было отнюдь не в барских замашках — перекантоваться в спартанских условиях для него было сущим пустяком. В бытность полевым агентом он успел вдоволь наглотаться грязи. Просто въевшийся в подкорку профессиональный инстинкт кристально ясно вопил: проходной двор в виде битком набитого вагона и в подметки не годится по части безопасности уединенному гостиничному номеру.

Безусловно, он мог бы стиснуть зубы и проторчать на стреме до самого рассвета, вот только подобное бдение неминуемо ударило бы по его боеготовности. А ведь впереди еще маячил изрядный кусок долгого, изматывающего пути.

Вынырнув за пределы станции Утопия, Венделл запрыгнул в дежуривший у обочины наемный экипаж и бросил кучеру:

— Гони к муниципальной площади.

Для любого захудалого городишка в Королевстве Лоэн это было незыблемым правилом: где ратуша — там и храм, а по соседству стопроцентно отирается хоть один сносный постоялый двор.

— Ищете ночлег, господин хороший? — с местечковой, нагловатой простотой закинул удочку возница, лениво щелкая вожжами и заставляя кляч стронуться с места.

— Угу, — Венделл, будучи тертым Потусторонним седьмой Последовательности, даже не подумал юлить.

В его картине мира, покуда он топчет землю родного Королевства, ему раз плюнуть было козырнуть казенными корочками и мобилизовать целую свору помощников. А уж его собственной паранормальной дури с лихвой хватило бы, дабы уладить любые шероховатости.